Она

Будьте добры,
Мне виски двойной
Для успокоения моей души хмельной…
Вы не смотрите на меня так откровенно
И принесите заодно ,,Winston’’ пачку.
И музыку включите, лучше громко.
И не забудьте, please, жвачку.

Она смотрела долго на меня,
Ее глаза сражали наповал глубоким смыслом.
Отросшая, чуть видимая седина
Блестела от играющих софитов.
Играл румянец на щеках
И выдавал морщинки на усталом face.

Она взяла меню,
Взглянула молча на меня.
Стройный силуэт в дыму лишь отражал ее осанку.
Ее, расчесанные только что живые кудри
Убавили ей лет так пять.
Но внутренняя красота ее была далекой…
Она взглянула на меня опять
И испарилась за высокой барной стойкой.

А я  открыла сумку,
Достала из нее айфон
И, судорожно тыча пальцем,
Найти пыталась нужный фон…
«Абонент временно недоступен»,-
Сказал мне он.
Мороз по коже пробежал.
Взглянув в заснеженную даль,
Через витринную вуаль,
Мне захотелось быть к ней ближе.

Глаза наполнились слезой,
Взгляд помутнел,
А с ним и разум.
Зашмыгала я носом
И кверху подняла глаза.
В руке с подносом
Передо мной стоит она.
А вместо  виски-чай с душицей,
Кружок лимона
И не “Winston”,
А шоколад с корицей.

Она присела рядом
И пристально  со мной смотрела в даль…
Рядом с ней я оказалась как на исповеди:
«Я вывернулась на изнанку,
И опьянела от любви,
Я стало жалкой голодранкой…
А он….
Он выбросил
из жизни, из своей…
Нет, не смотрите на одежды на мои.
Я просто чувствую себя такой
И говорю про состояние  своей души»

«Запомни девочка моя,-
Охрипшим голосом сказала мне она,-
Единственный на свете человек,
Которого ты можешь полюбить,
Сидит сейчас напротив,
Чай с лимоном пьёт
И шоколад с корицей ест.
Душа ее теплом согрета,
И пусть ее печали
Летят в заснеженные дали».
Играл тихонько  блюз.
Она за стойкой бара улыбалась.
Я слушала ее взахлеб…
Сиял довольный smiley-
Он стер все полосы от горьких слез.