Невероятная история

В текущий век, когда едва ли
Найдётся часик для потех,
Романтики стихи писали
И верили: их ждёт успех.

Вот выйдут с песней или танцем
На телевизор и в ВК,
И мир изменится... А в глянце
Их фото будет на века.

И в городе провинциальном
Жил Дима,- юный панк-эстет.
Не буйным был, не радикальным,
Он не известный был поэт.

Писал наперекор системе-
Про фабрику и про завод,
Как мир горит от эпидемий,
Но романтический полёт

Его стихов не уважали:
Зевали, не прикрывши рты.
Его стихам предпочитали
Поп-музыкальные хиты.

Он слышит эти звуки, песни
И даже несколько минут
Вполне хватает, чтобы честно
Признать: Да: люди это жрут,-

Не хавает наш пипл правду,
А под попсу идёт плясать.
И он, подобно диссиденту-барду
В сеть стал поэмы сохранять.

И ждёт, так тихо и упрямо,
С надеждой, словно милый кот,
Что вдохновившаяся дама
Как муза к нежностям прижмёт.

II
Однажды утренняя лента
Оповестила: «вам письмо!»
Стихи про экс-экс президента
Отметил некто «Богомол».

«Вот значит как? Держитесь, суки,-
Я вам не то ещё смогу!»
Довольный Дима потирает руки,
Рождая хит в своём мозгу.

А вечером пришло другое
Но в этот раз в послании- текст:
«Твой стих- горячее жаркое,
Из сочных рифм твой бифштекс.

И сразу: ник мой- Богомолка,
Но не святая,- есть грехи.
Я не молилась в церкви долго
И как и ты пишу стихи.

Послушай, как же ты отлично
Умеешь чувства поджигать!
И откровенно, неприлично
С воображением играть!

И ты, возможно, убедился,
Что не умею я писать
Как ты: чтоб сердцем возбудился,
Читатель мой… Скажи как стать

Такою сладкою бунтаркой,
Чтобы тянула за собой?
И чтобы словом жечь так жарко,
Людей с пустою головой?»

Да- ей самой стихи и песни
Не поддавались... Скажем так.
Но было с нею интересней
Смотреть на жизнь как Пастернак.

И так же, будто под давлением
Писать что дольше века день.
А Богомолка, с восхищением
Поддакивала, словно тень.

III
И как-то вечером, в субботу
Искал он рифмы в декольте.
Из размышлений вывел шёпот:
«Я знаю!… Дело в красоте,-

Смотри: стихи у нас как ёжик,-
Иголками в мещанский быт
Вонзаются, как острый ножик,
Но рана не кровоточит!

Нет страсти, злости первородной,
Всего того, что разбудит
И душу делает голодной
И даже чем-то возбудит!

Послушай, Дима, мой учитель:
Не мог бы показать ты мне,
Отбросив стыд, как осквернитель,
Как волны в пенистой волне,-

Что тело гордого поэта
Всё чувствует и всё горит
И ярость рвётся, как ракета,
И скорпионий хвост стоит!»


IV
«Зачем?» - тогда подумал Дима.
Смотря в себя, ища ответ:
Какой он в гриме и без грима?
Подходит ли ему маллет?

Что подчеркнёт тот буйный образ,
И вдохновятся все вокруг?…
Заманчиво подать им корпус?-
Девчонки тоже шоу ждут.

Вот так вот с чувством, с расстановкой
Он делал фото в стиле «ню».
И с ней занятия рифмовкой
Подобно древнему огню,

Как поклонение высшим силам,
Как некий тайный ритуал,
Как медиум в кино строчил он,-
И восхищённо ей читал.

V
Когда закончились все пары,
(Ведь шла студенческая жизнь)
И опустели кулуары,
Не обнажая укоризн,-

В апартаменты Богомолки
Уже знакомою тропой
Пришёл поэт, расправить холку,-
Прям будущий поэт-плэйбой.

И в тот же миг, ничуть не медля,
Небрежно сдув каскад волос,
Он стал послушен и кокетлив,
Но- недоступен, как даос.

Играя мышцами снимал он
Футболку, обнажая пресс.
Едва заметно грудь дрожала
И возбуждала интерес.

Эх, молодость!.. Она родитель
Неконтролируемых чувств!
В миледи проявился Искуситель,-
Князь соблазнительных искусств!

“Прости: я долго притворялась,
Я - как изгнанник на земле.
Ох, я бы сейчас в крови купалась
И жарила на вертеле

Тех, кто не ценит твои вирши!
Нет лучшего тебя певца!
И знаешь что? — У наших пиршеств
Не будет края и конца!

Ты можешь, не сбавляй напора,-
Мне твоя ненависть как хлеб,
И член твой,- твоего сеньора,
Не прячь… Его ждёт мой вертеп!”

И Дмитрий думал протрезвевший:
«Мне не поверят никогда,
Что мне суккуб, осатаневший,
Внушал, что я как рок-звезда.

А впрочем, дело тут другое:
Как убежать сейчас живым?
Ведь вон лицо какое злое,-
Нет! Не умру я молодым!

Чем нечисть бить, что под рукою?
Молитву вспомнить не могу.
Но кажется, что красотою
Их словно пламень я сожгу.»

Где взять той красоты чудесной?
Чтобы суккуба сжечь дотла?-
И в памяти его не бесполезной
Вдруг песня добрая всплыла.

И он запел, про ночь, дороги
Суб-тоном хрипотцы поддав,
Как девушка разбивши ноги
Брела, любовь свою отдав.

Потом он вспомнил: «Господи, помилуй!»
И тишина пронзила всё...

И Богомолка вскрикнув громко
Сказала: «Прочь отсюда, шкет!
Теперь забудь о клипах, съёмках
И с проститутками банкет!»

Эпилог.

Окончивший магистратуру,-
В душе своей всегда поэт,
Любивший «ню» и физкультуру
Тот Дима стал искусствовед.

И в час вечернего досуга
С женой читает перед сном.
И знает только лишь супруга:
Он был в соавторстве со злом.