Борис Годунов

 БОРИС ГОДУНОВ



 АКТ ПЕРВЫЙ. ВОЛЧОНОК

  I. Гниль

Октябрь. Грязь. В лесах постылых,
Туман ложился на поля.
Изба из бревен черно-гнилых.
Дрожала мокрая земля.

На покосившемся крылечке,
Озябнув в тесных сапогах,
Сидел малец. И, словно в печке,
Огонь рождался на углях.

Отец чинил узду худую,
Вдыхая прелый, липкий смрад.
Он проклянал судьбу лихую,
Потупив свой потухший взгляд:

«Мы — кость, сынок. Мы — грязь и глина.
Смирись. В сенях покорно стой.
Судьба дворянская — трясина,
Казны коль нету за душой».

  II. Опричник

Вдруг — гром копыт. Дрожали срубы,
Отец толкал мальца за дверь.
Оскалив в злобе свои зубы,
Влетел опричник, точно зверь.

Весь в чёрном, Конь весь в мыле,
К седлу - собачья голова.
От ужаса глаза пристыли,
Борис не мог отвести глаза.

Отец стоял уж на коленях,
Земли касаясь бородой.
А Боря весь в своих сомненьях.
Он не желает быть"травой" .

Отец, который его учит,
Как уберечься и как жить,
Дрожит от страха и конючит?
Борис не мог ему простить...

И сжал кулак себе до боли,
Решил он раз и навсегда:
" Я не приму холопской доли.
Иная ждёт меня судьба".

  III. Кровь

Москва. Приказ. Малюты школа.
Здесь учат грызть и убивать.
Здесь нет ни друга, ни глагола,
Кто мог бы совесть оправдать.

Зима. Сугроб. И нож в кармане.
Безсонов — друг семьи седой —
Бредет в предутреннем тумане,
С душой открытой и простой.

Удар. И хрип. И выпал пряник...
Дрожит рука, но сделан шаг.
Теперь он дьявола избранник,
Теперь на нём убийцы знак.

Он душу продал за карьеру,
За право быть у трона впредь.
Он преступил черту и меру,
Где можно ближнего жалеть.

---

  АКТ ВТОРОЙ. РЕГЕНТ

  I. Блаженный

Царь Фёдор — свят. Он звоном лечит
Свою надорванную грудь.
Веревки медные калечит,
Пытаясь Богу подмигнуть.

А снизу — Шуйский, Лис лукавый,
Шипит, как змей: «Развод! Развод!
Бесплоден царь наш величавый,
Погибнет Рюриков наш род!»

Но Фёдор, кроткий и убогий,
Швырнул венец на тот паркет:
«Мне ваши не нужны пороги,
Коль без жены мне жизни нет!»

Борис стоял стеной за ними,
Он спас сестру и спас царя.
Но знал: под сводами святыми
Заходит царская заря.

  II. Углич

Зенит. Жара. Играет мальчик.
В руке — отточенный клинок.
Он режет землю, словно пальчик,
И вьется пыли воронок.

«Тытычка!» — крик. Безумный ропот.
Припадок бьет его, как ток.
Вокруг — и суета, и топот,
Но нож нашел живой исток.

Набат ревет. Толпа ликует,
Терзая дьяков на куски.
Мария-мать беду вещует,
Сжимая мертвые виски.

А Шуйский пишет ложь в указе:
«Сам закололся. Божий суд».
И в этой липкой, страшной фразе —
Спасение и смерти пуд.

  III. Сделка

Вернулся Лис. В глазах — усмешка.
«Ты спасся, Годунов, на час.
Ты в этой партии — лишь пешка,
Хотя и ферзь ты для всех нас.

Я дал нам мир. Я дал свободу.
Но помни, сидя на верху:
Я здесь, в любую непогоду,
Сотру величие в труху.

Мертвец затих. Но если надо —
Он встанет, саблей шевеля.
Я — ключ от рая и от ада,
Я соль и яд всего Кремля».

---

  АКТ ТРЕТИЙ. АНТИХРИСТ

  I. Венец

Парча горит. Жара и муки.
И Шапка давит, как свинец.
Дрожат от напряженья руки,
Встречая купленный венец.

Борис клянется: «Скину шубу!
Рубаху скину догола!»
Но ветер бьет в лицо так грубо,
И мгла на сердце залегла.

Он строил стены и заставы,
Послал студентов за кордон.
Хотел он европейской славы,
Чтоб просвещенным стал наш трон.

Но Бог не принял это бремя.
На золотой, короткий век
Обрушил ледяное время,
И зверем стал вдруг человек.

  II. Голод

Вулкан проснулся. Дождь и слякоть.
Два лета нету ни луча.
И небо начинает плакать,
Погасла жизни всей свеча.

Мороз в июле. Хлеб — стеклянный.
Едят собак, едят детей.
Народ, голодный, окаянный,
Гниет средь груды из костей.

«Ты — Ирод! — шепчет вся Россия. —
Младенца кровь — тебе беда!»
Не явится тебе Мессия,
И в жилах стынет не вода,

А страх. Животный, липкий морок.
Борис кричит: «За что, Творец?!»
Ему тот век уже не долог,
Он видит свой плохой конец.

  III. Расплата

И Тень пришла. Мертвец вернулся,
Григорий — вор, иль сам же чёрт?
Мир от испуга содрогнулся,
И стерт закон, и страх твой стерт.

Апрель. Удар. И тьма густая.
Виденье страшное в бреду:
Жена — убита и святая,
А сын — повешенный в саду.

А дочь — в наложницах, в неволе,
Твой прах — в канаву, псам на смех.
Конец твоей звериной доле,
Ты искупил свой тяжкий грех.

В монахи стрижен. Боголепом
Ушел Волчонок в мир иной.
А Шуйский, в торжестве свирепом,
Уже торгует всей страной.



Поэма написана к роману Борис Годунов.

Роман можно прочитать перейдя по ссылке:

https://proza.ru/2026/01/15/409