Домовёнок Фаня сказка в 3-х частях

Домовёнок Фаня

 I
Зима.
О  сессии, новогоднем карнавале и настоящем приведении.

   В студенческом общежитии по утрам шумно. Колька даже будильник  не заводил. Вот и сегодня он слышал, как Петька с грохотом вытаскивал из шкафа ящики – что-то искал и совершенно не беспокоился о том, чтобы меньше шуметь –   Николаю тоже пора на зачёт. Домовёнок Фаня наблюдал из-за гладильной доски и хихикал. Знал, проказник, что Петька ищет свои новые носки. Фаня их ещё вчера спрятал. Правда,  по одному с пары, но так интереснее. Теперь у Петьки имеется один носок с синей полоской сбоку, а второй – с белой. Фане носки без надобности, но скучно же! На улице – вон какая красота предновогодняя, да  и гулять-то Петьке особо некогда  – зубрить надо! С книжками  сидит. Ну и Фаня, естественно, при нём. Парень  науки постигает, а Фаня по сторонам поглядывает – бдит, значит, ну и хохмит чуток.
    Петька глянул на часы и заспешил. Фаня опять хитро усмехнулся – он ещё вчера часы на час вперед перевёл. Опять же –  весело, да и польза несомненная: Петька на занятия вовремя попадёт. Когда пацан в институт поступил, его мама сказала, шутя, мол, надо бы домового  отправить, чтоб присматривал за тобой, а Петька сказал: «Домовой, Домовой, пойдём со мной» – отшутился, значит. А слово – не воробей, сказано! И полагается, по неписаному закону, Фане с Петькой идти на новое место жительства, в общежитие. Вот и развлекается теперь, как может, но есть у Фани и серьёзные задачи.
   Всё дело в том, что приклеилась к Петьке Сонька со второго курса. И так, и сяк Петьку завлекает. Вот вчера вечером пришла телевизор смотреть, значит, а у Петьки зачёт завтра – готовиться надобно, а не телик  смотреть. Сидит пигалица, вроде жарко ей стало, так и норовит оголиться до половины, а то и больше. Хорошо, что Фаня бдительности не терял – метнулся тенью и… заело у красотки «молнию». Так другая напасть –  Петька бросился ремонтировать. Умелец, ёлки-палки! Еле успел ему подножку поставить – грохнулся. Обошлось, но чуточку хромает – коленкой треснулся о стул. Жалко, конечно, не чужой, ведь! Хотя, это даже и хорошо, решил домовёнок, а то скоро у них карнавал, и начнёт Сонька к Петьке приставать, чтоб, значит, потанцевать, и станет к нему прижиматься – что в такой ситуации прикажете делать? Окромя подножки, ничего! Иначе, затащит пацана в койку, и скажет потом Петькина матушка, что он за парнишкой не доглядел. Вот и приходится травмировать подопечного,
 а   по-другому – никак!
     А Петька, так и не найдя пары своим новым носкам, надел то, что было – под джинсами-то и не видно –  схватил сумку с конспектами и рванул в институт, еле Фаня  успел в эту сумку нырнуть.  А насчет опозданий, Фаня был прав – не любил Иван Захарович, когда студенты на зачёт опаздывают. Благодаря своему опекуну невидимому, Петька прибежал первым. Аудитория  огромная! На солнечной стороне здания – и выглядит как-то празднично, и окна в ней  большие и прозрачные. За ними весь проспект, как на  ладони – машины  бегают, прохожие с ёлками спешат, мамочки детей в саночках по белому снежку катят – красота! По всему чувствуется, что до Нового года всего – ничего. В аудитории за огромным столом восседал Иван Захарович. Фаня скользнул тенью и пристроился у преподавателя за спиной. Он сверлил глазами его затылок и внушал: бонус, бонус, бонус…  Иван Захарович неторопливо листал зачётку, глянул конспект… в голове у него стучало: бонус, бонус, бонус…   А почему бы и нет? – вдруг решил преподаватель и изрёк:
– Так, молодой человек, в связи со скорым наступлением праздника, у меня новогодняя акция: кто предъявит полный конспект, тот получает бонус – зачет автоматом.
    Петька аж вспотел от неожиданности – не зря же какая-то неведомая сила заставляла его весь семестр добросовестно ходить на лекции и писать конспекты. Размахивая зачёткой, он выскочил в коридор, где уже собрались однокурсники. Они бросились к Петьке с вопросами:    « Как? Сильно гонял?».  Петька радостно завопил: «Автомат!!!». 
     А в общежитии Колька сладко подремал, в уже опустевшей комнате. Переворачиваясь на бок, бросил взгляд на часы: мама родная! Опаздываю! Не умываясь, натянул штаны и рубашку, схватил сумку с конспектами и куртку – из рукава куртки выпали два носка, но Колька этого не заметил –  спешил на зачёт. Успел-таки, сдал, хоть и последний из всех. По сей  причине, настроение  у парня было замечательное, и он побежал в буфет чай пить, ну и позавтракать не мешало.
    Петька, получив зачет, даже об ушибленной коленке забыл. В буфете общежития выпил какао с бутербродом и пошёл родителям звонить – обрадовать, что с учёбой всё отлично. Фаня всё это время сидел в кармане куртки и продумывал козни на вечер – предстояла нелёгкая задача: оградить подопечного от женского коварства, в смысле от Сони. Решил действовать «по месту».
    Вечером Петька наряжался пиратом – треуголка с черепом, повязка на глаз, тельняшка, а «морские клеша» благополучно заменил джинсами. Фаня из-за доски поглядывал, любовался – вон какой у него пацан: и красавчик, и не дурак, ещё и весельчак. Носки, к Петькиной радости, обнаружились прямо у шкафа на полу. К девяти вечера он был готов. Знал домовёнок, ему полагается всё знать, что есть у Петьки заноза в сердце – однокурсница Лидочка. Она жила в этом же общежитии и нравилась Фане гораздо больше других студенток. Лидочка была умницей, скромницей и красавицей. Семья у девушки была небогатая, и не было у неё роскошных нарядов, как у Сони. Фаня думал, думал, чем помочь девочке и придумал. В субботу, когда Лида с Петькой пошли в кино, он отлучился и полетал по магазинам. Никто и не догадался – пролетел Фаня сквознячком, посмотрел, послушал. В магазине итальянской одежды ждали миллионного покупателя, готовились. Успел вернуться к концу фильма и направил своего подопечного и его девушку прямиком к итальянцам. Только вошли – администратор к ним с поклоном: вы – наш миллионный покупатель, подарок за счет фирмы. Кроме платьица, ещё и туфельки подарили симпатичные и духи итальянского разлива «MOSCHINO». Замечательно! И Лидочка рада, и Петька, ну и Фаня, особенно. Теперь, довольный своей сообразительностью Фаня слетал к Лидочке – она уже тоже  приготовилась и выглядела очаровательно, а всего-то к тому платьицу маску серебристую надела, что значит – красавица! Золотистые волосы девушки падали красивыми волнами, и Фаня залюбовался, глядя. Летел обратно, увидел, что к Петькиной комнате Сонька приближается – что делать!? Фаня заметался, уж было хотел пойти на крайние меры – подножку поставить, как вдруг соседа Петькиного заметил, Кольку. Подлетел и зашептал ему в ухо: « Какая девушка! Не составите компанию?». У Кольки в голове зашумело: «Какая девушка!», вроде, её раньше и не замечал даже. Соня и правда выглядела замечательно в голубом парике с бантом и в голубом же платье. Колька взял её под локоток, в полупоклоне проговорил:   « Не составите компанию?» И сам Колька, и Соня были ошарашены вычурностью речи, им было невдомёк, что это всё Фаня. Соня решила, что Колька прикалывается и согласно  кивнула, принимая ухаживания. Надо сказать, что Соня с Николаем очень гармонично смотрелись вместе, так вдвоём под ручку и пошли на карнавал.
   Нейтрализовав Соню, Фаня успокоился. Петька забежал за Лидочкой, и они уже приближались к актовому залу. Там с минуты на минуту ожидали Деда Мороза со Снегурочкой. Огромная ёлка занимала угол, оставляя свободной середину зала, где уже скопилось много разнообразных сказочных, и не очень,  героев. Петькин сосед, изображал мушкетёра, а его спутница  – Мальвину. Колька что-то вдохновенно врал девушке, а она, затаив дыхание, внимала каждому слову. «Ну и славненько!» - решил Фаня. Благополучно  проводив к месту развлечения своего подопечного с подружкой, убедившись, что Сонька ничем  больше не угрожает, Фаня полетел назад в комнату и, с чувством исполненного долга, прилёг за гладильной доской отдохнуть и набраться сил: это ж только первый курс, ещё столько дел и Сонек впереди! Но не тут-то было!    Лежит себе Фаня за  доской, дремлет. Вдруг, тихонько дверь открывается – так, всего на чуть-чуть, и в комнату проскользнул кто-то весь в чёрном, чтоб, значит, с темнотой  слиться. У Фани сон, как рукой  сняло – прислушался, присмотрелся. А гость нежданный уже  по ящикам шарит, ищет  чего-то. Ясное дело, что не золото с бриллиантами, но денег к новому году родители пацанам прислали. А Фаня внутрь шкафа просочился, впрыгнул в рубашку белую Петькину, которая праздничная, и вылетел. А ночь-то новогодняя – морозная! Луна серпом ярким  повисла, в окно заглядывает. Фаня к окну подлетел и распластался по стеклу птицей белой, невиданной. Пролетая над воришкой, коснулся специально его рукавом рубахи и дальше полетел. Воришка двинуться с места не может от ужаса, стоит зубами клацает, а Фаня от окна отлип и кружится над ним, подвывая. Потом свет включил, и воришка шарахнулся от неожиданности, да не в дверь, а в шкаф. Забился в угол и дрожит, в вещи зарылся, а Фаня рубашечку на место повесил, в шкаф значит, как полагается. Воришка с воплем выскочил из шкафа и вылетел в коридор. А там как раз Мушкетёр с Мальвиной шли: «Ах, вот кто у нас по комнатам лазит, деньги ворует!» и схватили преступника. Тот начал каяться, мол, чёрт попутал, даже Гоголь Николай Васильевич про него рассказывал, не повториться это никогда, ну и поверили ему, отпустили ради праздника, спрашивают:
– А чего зубами клацаешь? Приведение что ли увидел?
– Да! Да! Там! Белое такое, крыльями машет и летает! – и на  комнату  рукой  показывает.
Зашли в комнату, а там  всё на своих местах, будто и не было никого постороннего – Фаня постарался, лишь луна в окошко улыбается. Пожали плечами Коля с Соней, взяли то, за чем шли и назад побежали, праздновать. Воришка, озираясь и не переставая стучать зубами, убежал в свою комнату бояться дальше, а Фаня полез за гладильную доску, ворча:
–  Ходят тут, ходят… Не дадут спокойно отдохнуть…
               
    II Лето

 О каникулах в родном селе, рыбалке и летающем пугале

  Ура! Каникулы! Петька "отстрелялся" на "хорошо" и "отлично",  сдал летнюю сессию и теперь  с полным правом отсыпался. Фаня ему не мешал – пусть отдохнёт пацан. Первый курс позади. Петька уже и билет купил на поезд. Завтра едем! Хотя…, а  вдруг Петька его с  собой не возьмёт?….  Пока подопечный спал, Фаня страдал от неопределённости. Чтобы как-то отвлечься, домовёнок покопался  в Петькиных  вещах и  выбрал  новую  футболку и ласты.   Развлечения ради, Фаня  напялил всю эту красоту на себя. В это время в комнату  забежал Колька, Петькин  сосед  по комнате. Он тоже сдал последний  экзамен и был в очень хорошем расположении духа. Колька  спешил к Соне на  свидание. Переоделся и заглянул в зеркало: за его спиной  к зеркалу приближалась Петькина  новая футболка …. в ластах. Колька уже не раз  замечал, что  в комнате  у них какая-то  чертовщина  происходит – то Петькины  носки по комнате скачут, то вдруг его, Колькина,  кровать  сама по себе застилается покрывалом. А ещё он заметил, что кто-то таскает  из тарелки на столе печенье. Рассказал на каникулах своей бабке, а она  ему так  прямо и сказала: " Не бойся, Домовой шалит – скучно ему". Поэтому Николай  даже не удивился, увидев шагающую в ластах футболку,  и поспешил к своей  подружке.
      На следующий день Колька ещё спал, а Петька собирал сумку и долго искал ласты. Нашел их под подушкой вместе с новой футболкой. Фаня  в это  время притих за  гладильной  доской и настороженно следил за  парнем – позовёт или не позовёт?
     Петька глянул на  часы и сказал: " Домовой, Домовой, пошли – пора!"
Фаня  повеселел и  скользнул  в боковой  карман  сумки…
   В поезде домовёнок  забрался на верхнюю полку и  поглядывал  в окошко, не выпуская своего  подопечного из поля  зрения. А повод был. Сосед по купе разложил на столе нехитрую закуску и  вытащил  бутылку  водки – как бы не стал парня угощать! Проводник  принёс чай. Петька читал книгу, прихлёбывал обжигающий напиток и жевал печенье, а  сосед резал сало. Вот не любил Фаня алкоголь, ну прям, не переносил его на дух! Он незаметно стащил  бутылку и засунул её под подушку на полке, где дядька постель расстелил – от греха подальше…
      Приготовил, значит, мужик  закуску, достал  стакан и… не увидел  бутылки.  Он и под столик заглянул – может, упала и закатилась, сумку свою опять перерыл – может, забыл выставить – нет бутылки! Тут проводник, видно на запах  сала, заглянул. Петькин попутчик   ему  пожаловался – стали вместе  искать пропажу: нет! Решили, что  дядьке померещилось, что  бутылку  выставлял, наверное, он её дома забыл. Поели сала с хлебушком, запили чайком и разошлись.   Мужик читал газету, Петька – книгу,  а Фаня  в окно смотрел. Поезд колёсами на  стыках постукивал, качался, даже в сон  клонило.  Петя книгу  под подушку  засунул и засопел, а мужик газету  на  столик кинул и тоже  прилёг, но спать уже ему, вроде, и некогда – выходить скоро, только подремать.  Лёг он, значит, а как-то всё неудобно ему, подушка  твёрдая.  Крутился и так, и сяк, решил подушку поправить… и нащупал бутылку. Удивился  несказанно – как же его угораздило бутылку под подушку сунуть? Но пить-то уже и некогда  было, да  и закуску съели…
    … Мама с папой  встретили  Петьку, расплакались от радости. Ну а вечером, как полагается, во дворе пир горой – сынок на побывку приехал! Соседи, друзья, родичи – все Петькину  матушку с батяней  поздравляли да, вместе с ними радовались. Фаня аж прослезился: до чего люди рады Петькиному  приезду! И у самого Фани, когда выпрыгнул из  сумки и  учуял  знакомый запах деревенского дома, сердечко  заныло  сладостно. Тут  и друг его закадычный нарисовался – кот Васька. Жив  старина, то-то мышами не пхнет! Фаня  с Васькой  на  печку залезли  - ох как много друг другу рассказать нужно!
     … Два дня, по неписанному закону, деревня  гуляла –  отмечали  Петрухин приезд. Тут уже Фаня  стерпел и  водку, и её запах – одно дело бутылку спрятать, а другое – два ящика! Но всё обошлось. В первый день Петька с друзьями только чуток  посидели для приличия за столом, да и махнули на танцы в сельский  клуб, а доедать и допивать осталось старшее поколение. Отец  Петькин  играл на аккордеоне, гости пели песни и отплясывали, а Фаня на  печке рассказывал Ваське  про  городскую жизнь и, чуть было, не прозевал "вылазку" в клуб. 
    А в клубе  появление Петьки произвело фурор. Он то и дело  пожимал  руки знакомым  ребятам и одноклассникам,  рассказывал о своей студенческой жизни, интересовался кто, где и как после школы. Так что танцевать с местными девчатами в тот вечер ему не пришлось. Ну и славненько, подумал Фаня, мало ли что у этих красавиц деревенских на уме, а нас Лидочка дожидается.
     Петька с друзьями договорился  на утренней  зорьке на  рыбалку пойти. Договориться то договорился, а  из клуба  пришел далеко за  полночь –  а наживка?  Пришлось фонариком  светить, но червей всё же накопал. Он сложил их в банку, накрыл крышкой и поставил у двери, чтобы, значит, не забыть утром. Фаня понаблюдал за приготовлениями и решил, что  жаркой  летней  ночью наживка может протухнуть, и  поставил банку в холодильник.
  Разбуженный  будильником Петька быстро  собрался, а про банку  с червями и не вспомнил  – не попалась она  ему на  глаза, но удочки  схватил, и  побежал к друзьям  в условленное  место. Фаня с Васькой, естественно,  следом.
   В сёлах-то как принято?  Если ужинали в гостях, то там и завтракать полагается. Петька помчался на  рыбалку, а часам к девяти народ, закончив  дойку-прополку,  начал подтягиваться на продолжение банкета. Помощников  у Петькиной матушки было достаточно много, и стол накрыли быстро, благо со вчерашнего дня  много чего вкусненького осталось. Баба Маня  вытаскивала из холодильника судочки, кастрюльки да банки со всякими  деликатесами,  а другие  соседки раскладывали  всё  по  блюдам, тарелкам и салатницам.
     Слегка подслеповатая баба Глаша открыла  баночку с наживкой, понюхала – пахло, вроде нормально и, решив сослепу, что это какой-то  салат неведомый, перевернула  содержимое в  салатницу и унесла на  стол, который опять занимал пол двора.
   Первая рюмка была, конечно, за виновника  торжества,  который  отсутствовал по причине рыбалки. Баба Глаша  решила попробовать салатик, положила ложечку. Пока рассаживались, да наливали, наживка отогрелась на  утреннем  солнышке  и зашевелилась. Видно, как у всякой  живности, у дождевых  червей  была  непреодолимая  тяга к свободе, и они  поползли из тарелки. Баба Глаша не поняла, куда  делся  салат, но сидящий рядом дед Иван вдруг затрясся от смеха.  И со словами: " Не видать нам  сегодня  рыбки",  ловко подхватив вилкой  уползающую закуску, вернул оную в салатницу  и вместе  с ней  шустренько выскочил из-за  стола, пока гости не поняли в чем дело.
    А на  берегу реки  сидели рыбаки.  Было  жарко, и рыба ни у кого не  клевала. Друзья смотали удочки и пошли купаться. На берегу загорали местные красавицы. Петька же на зимние каникулы  не приезжал, так значит, почитай год, как  девчонок не  видел. А девушки расцвели, заневестились и давай глазки Петьке строить. Местных ребят-то каждый день видели, а Петруха  с  августа отсутствовал. Петька же на девчат смотрел мельком – по Лидочке скучал, и все  их старания пропадали даром. А сельские красавицы-то напористые! Правда, Ленка, одноклассница, тоже из города на каникулы  приехала и, тоскуя о своём одногруппнике Лёшке, на Петьку внимания не обращала. Нинка  с Наташкой на  первом же  вступительном экзамене в институт провалились и  вернулись  в родное  село, где по доброте душевной местного начальства, были пристроены работать  в бухгалтерию,  и по сему  считали  себя  местной  интеллигенцией и, конечно же,  красавицами. Сельские ребята им уже примелькались, и девушки бросили все свои  силы на "окучивание"  Петра. Фаня прилёг  под прибрежным  кустиком и бдил. Ох, за этими  девицами только глаз да  глаз нужен! Нинка достала  пачку сигарет, выбила  одну и потянулась  к Петьке – мол, огонёчку бы. Но Фаня был на  чеку – подлетел к Петькиной футболке и сдул ее прямо на Нинку, вроде как  ветерком, даже сигарету  сломал. Нинка произнесла непечатное слово, а Петька, покраснев, схватил  футболку и со словами: " ой, мне домой надо" побежал в  село. Что-то подсказывало ему, что  сигарета – только начало, и нужно уносить ноги от этой девицы. Довольный результатом, Фаня  летел за своим подопечным и думал, что трудно ему  придётся  с этими претендентками на  Петькино сердце.
   …Наконец, гульки,  по поводу Петькиного приезда, сошли на  нет.  Сельская жизнь вернулась  в обычное  русло. Петька помогал родителям  в огороде, а в свободное  время  купался, рыбачил и иногда по вечерам ходил в сельский  клуб. Вот в клубе Фаня разрывался на части – то  местные  парни звали подопечного пиво пить, то районные  красавицы  тянули его танцевать –
скорее бы каникулы  закончились! Фаня, прям, исхудал  весь от такой напряженной жизни. Спасало Петькино честное слово, которое тот дал Лидочке. Конечно же, Фаня знал, о  чём влюблённые  говорили, расставаясь на  лето и какие давали друг другу  обещания.
 ...  Как-то раз  очень  уж рассердили Фаню местные " герои".  Не хотел  домовёнок  пугать ребят, но сами напросились. И всё благодаря той же Нинке.
     В сельском клубе Петьку интересовали не танцы  и  местные  девчата, а шахматы. Были в их деревне любители этой  захватывающей  игры. Петьке  особо нравилось просчитывать возможные  ходы  противника, и он  почти всегда  выигрывал. Не все проигравшие  принимали поражение достойно. Среди проигравших  был и старший брат Нины – Толян.
   До приезда Петьки Толян считался лучшим игроком и откликался на кличку Гроссмейстер. С Петькой они  сыграли четыре партии. Фаня  по праву гордился  своим подопечным – ни одного проигрыша! В клубе  уже начали отпускать по этому  поводу  шуточки в адрес местного шахматиста, и Толян затаил обиду.  Фаня слышал, как он говорил Нине, что если  не выиграет  у Петьки пятую  игру, то тому  мало не покажется, он ещё об этом пожалеет. Нина  одобрительно кивала – девушку злило равнодушие Петьки  к её чарам.  Пятую партию  Толян проиграл...
     С сестрой они решили, что Нина  заманит Петьку в безлюдное место, а там  уже Толян разберётся  с ним и отомстит и за шахматы, и за  сестру, на  которую тот не хочет обращать внимания.
   А  Петька-то парень простой, отзывчивый, вот Нинка и пристала  к нему: проводи, мол, меня домой после  танцев, а то  вчера я приведение видела.
Нет, чтобы  сказать  красотке: «С братом  иди», так нет! – злился Фаня – хорошо, говорит, проведу. И что теперь прикажете делать? Ладно-ладно! Так привидение говоришь?
    Пока  в клубе гремела  музыка, домовёнок слетал на разведку к Нинкиному дому. И не зря, потому как во дворе, за домом, где жила  девушка, в огороде обнаружилось пугало, наряженное в видавший  виды  макинтош и  потёртую, выгоревшую на солнце и омытую дождями, соломенную шляпу – прям, как по  заказу.  По дороге назад в клуб Фаня очень кстати кота Ваську  встретил. Договорился  с ним, что тот будет Чёрным котом. Васька  поначалу отнекивался, что он, мол,  рыжий и вся  Фанина затея  рухнет, но домовёнок  убедил друга, что ночью все  кошки серы. На том и порешили. Васька даже рад был – и другу  поможет, и всё-таки развлечение какое-никакое, а то  слишком уж однообразная  жизнь в селе: мыши да мыши.
    Пока Фаня  следил за  ситуацией в клубе, Васька вёл подготовительную работу у дома  Нины. Так как июль ещё не закончился, а как известно, светлячки светятся вплоть до августа, Васька наловил их  полную банку, которую нашёл во дворе же на столике – вдруг пригодятся. К его радости  банка была  с закручивающейся  крышкой.
… Танцы  уже закончились. Нина подошла  к Петьке и, скромно потупив глазки, сказала:
– Петя, ты обещал меня проводить, а то я привидения  боюсь. 
Петька  свои  обещания всегда  выполнял.
...  Нина  с Петькой шли по тёмной  дороге, в селе-то, как  известно, фонари не горят.  Вдруг из темноты  вынырнули три силуэта. Толян с друзьями, все в чёрном, на головах чулки, тоже чёрные,  надеты – жуть! Перегородили дорогу Петьке с девушкой и грозно "рыкнули", пренебрежительно перекладывая из руки в руку какие-то палки:   
– Стоять! – но  дальше всё пошло не по плану Толяна.  Дорогу им перебежал чёрный кот с диким криком:  Мау-у-у !  Он махал огромным, как показалось хулиганам хвостом, высекая из земли  искры. Откуда им знать, что  Васька  привязал  к хвосту банку  со светлячками, проделав  в крышке  дырку! Перебегая дорогу, Васька  махал хвостом,  светлячки высыпались из банки и тут же взлетали. Все оторопели от неожиданности. Увидев этого "огненного монстра", Толян застыл,  а кот уже бежал  по обочине дороги, оставляя "огненный" след. Ошалелый Толян перевёл взгляд на  сестру с Петькой  и  обалдел окончательно: над ними  в воздухе кружилось огородное  пугало, размахивая  шляпой, макинтош на нём развивался и хлопал рукавами. Петька пугало не видел и потому не мог понять,  почему  эта  странная  троица вдруг развернулась и с воплями бросилась наутёк. Самое странное, что  девушка  с криком: "Толя, подожди! Ты  куда? А я?" бросилась за ними вдогонку. Кот и его удивил, но не настолько, чтобы так орать. Даже жалко кота, подумал Петька, наверное, мальчишки привязали банку  со светлячками.
 ... Пугало осталось возле дороги кучей лохмотьев. Фаня помог Ваське  отвязать банку и полетел  за подопечным. Васька, довольный произведённым  недавно эффектом,  с удовольствием смотрел, как  светлячки  фейерверком  вылетают  из открытой  банки, а Петька, счастливо избежавший драки, удивляясь женскому  коварству, шёл и думал о том, какая замечательная  всё-таки девушка Лида. Как здорово, что они встретились. 

III  Ностальгия

О том, как появилось село Строенцы, о Башне Ветров, маленькой Эмилии и
смартфоне


... Капал дождь, и настроение у Фани было соответствующее – взгрустнулось, родные места  вспомнились. "Да, старею... Вот съездили с Петькой в село, растревожилась душа. Воспоминания спать не дают. Давно это было, ох, как давно!" – думал Домовёнок, лёжа за гладильной доской. Фаня не знал, когда он появился на свет, но русско-турецкую войну помнил.
    Опустели тогда сёла вдоль Днестра. Ушли, почитай все, от мала до велика с насиженных мест. И осталось  жителей, чуть больше  полусотни. Вернулись хозяева-шляхтичи – ужаснулись запустению. Задумали заселять Приднестровье заново. Непросто, тяжело это  было для хозяина земель пана  Конецпольского,  потому и продал он  их Юрию Любомирскому. А тот уж развернулся лихо! Помнил Фаня молодых и крепких мужиков, что постройками занимались, от того и пошло название села – Строенцы. Это сейчас их называют строители, а в те времена  – строенцы.  Эх, вспоминается-то как сладко! Мужики с бабами со всей округи собирались, голыми ногами глину с соломой для самана  месили, девчата звонко песни пели, ребятня на свистульках насвистывала – весело! Фаня тоже не ленился – то солому подвинет, то бревно перекатит – всё помощь!  Так все вместе и строили. Хотя, и Любомирский недолго хозяйничал – продал село Петру Витгенштейну. Знатный  был князь, фельдмаршал. Правда купчая была на имя жены статс-дамы Антуанетты Снарской. А это вам, не шуточки – состояла  хозяйка при императорском дворе в каком-то, не помню, звании.  Женщина была  знатная, по-французски лучше, чем по-русски говорила, а молдавского с малороссийским так и вовсе не знала. Была у них дочка Эмилия. Вспомнил Фаня маленькую княгиню и расчувствовался, прослезился даже – красавица, умница! На ней граф Трубицкой  потом женился – губернатор, как-никак, смоленской  губернии, да ещё и  родственник самого Льва Толстого! Домовой  оставался  в хозяйском доме, хотя хозяева и менялись.
    Маленькую  Эмилию Фаня любил даже, пожалуй, больше, чем сейчас Петькиных внуков. Да, да! Внуков! Время-то – как река полноводная! Фаня и на свадьбе у Пети с Лидочкой наплясался и за детьми потом приглядывал. Вот, как сейчас за Петькиными  пацанами-внучатами  – Ванькой и Стёпкой, двойняшками! Те ещё непоседы! За ними глаз да глаз нужен! Да и Эмилия, помнится, была шустренькой. Смелее мальчишек по скалам лазала. Домовёнок  вспомнил  маленькую девочку с розовыми щёчками. Как дул на неё прохладным ветерком в жаркие летние дни, а малышка счастливо смеялась. Как наклонял ветки с  румяными яблоками, подсовывал самую зрелую кисть на  виноградной лозе. А когда  Эмилия хворала, сидел невидимый неотлучно у  изголовья и  отгонял болезни, всеми ему известными способами. Когда малышка выздоравливала – то-то радости было! А  как они вместе лазали по строенецким скалам! Это Эмилия думала, что сбежала от нянечки и одна гуляет по каменистым тропкам – Фаня  всегда был рядом, всегда  берёг свою любимицу от бед и неожиданностей на таких прогулках.  А где они только не ходили вместе! У Фани было подозрение, что  девочка его видит. Хотя и не должна, вроде, а вот возникало у него такое чувство. Как было принято в те времена, Эмилия оставляла на столе для  домового угощение в виде  сладостей и наливала  в чашку молоко. Нянечка говорила девочке, что молоко нужно наливать в блюдце, а девочка перечила – домовой же не котёнок! Расчувствовавшись, Фаня шмыгнул носом, да так громко, что Ванька оторвался от экрана компьютера и внимательно прислушался. Фаня притаился, а воспоминания  так и плыли перед глазами, как  кино на "ютубе". Да, подумал Фаня, удивляясь своему  сравнению, и как тогда жили  без телевизора, без Интернета, без смартфона?! Ох, уж этот сматрфон! Вчера Фаня чуть было не попался, как говорится, на горячем! Стащил у Стёпки телефон и стал смотреть ролики о своём любимом селе, а мальчишка с ног сбился – телефон искал! Зашёл в спальню, а на столике мобильник с ярким экраном лежит. Фаню-то не видно, а телефон работает. Кто брал? Все удивлённо плечами пожимают.
      А вообще-то смартфон – здорово! Фаня  освоил Интернет  уже давно и очень этому был  рад, только редко  удавалось по сайтам полазать. А во времена Эмилии сидела  девочка при свечах и вышивала или книжку  читала. И всё! Пока до балов не доросла. Никакого тебе телевизора! Потом, когда у самой Эмилии уже дочка подросла, так и всех развлечений  у Машеньки было что подняться в беседку  на склоне горы и смотреть оттуда на  пейзажи местные. Что ни говори, а красиво и величаво! Река полноводная, виноградники на  скалах – впечатляет. Эту беседку до сих пор "Беседкой графини" называют.  Но больше  Фаня ностальгировал по "Башне ветров". Эмилия очень любила  своего  героического отца и в память о нём построила  башню. Когда домовой  смотрел на  башню снизу, она  казалась  кукольным домиком. А вблизи это было грандиозное сооружение  высотой  пять метров. Фаня любил слушать, как поют ветры, смотреть, как проплывают облака. Да что говорить, "Башня ветров" стала  ему домом  в те  времена, когда от семьи Витгенштейна никого в селе не осталось. Никто из наследников графа не позвал его с собой на новое место жительства. Обиженный домовой больше не хотел идти в село. Так бы и жил одиноко Фаня в "Башне ветров", если бы однажды  на скалу не поднялись парень с девушкой. Они весело переговаривались. Из разговора Фаня  понял, что видит молодожёнов. Почему-то парочка ему очень понравилась, и Фаня полетел следом, решив  поселиться у них в доме, ведь домовому не нужно разрешение. Вот так и оказался Фаня в доме Петькиных родителей. Приезжая, хоть и редко,  с Петром  в  Строенцы, Фаня  всегда  выбирал момент, чтобы  слетать на "Башню ветров". В этот раз его ожидал неприятный  сюрприз – в стойку башни  ударила  молния! Фаня загрустил. Радовало, что башня выстояла. При первой же возможности, домовёнок  "перерыл"  Интернет, но всё-таки нашёл хорошие новости - Башню  ветров восстановят!
    И вот теперь, лёжа  за  гладильной доской,  Фаня  расчувствовался, он снова шмыгнул носом. Показалось, что Ванька смотрит на него в упор…