Родному брату

Мой старший брат, я точно знаю,
Во мне живешь ты, живее не бывает!
Но ты не сможешь этого прочесть.
Позволь мне вспомнить о тебе,
Дозволь мне эту честь!

Прости меня, и если по незнанью
Я факты искажу, прости заранее,
Не молод я уже, но помню все прекрасно,
А главное – тобой горжусь ужасно.

Ты с поднятой главой прошел по миру
И не склонял коленок даже для блезиру,
И как бы трудно это не бывало,
Но стержень не сломить мочалу.

В глуши украинских болот
Есть тихая Ирдынь, приют сирот,
Там встретились и создали семью
Две сироты, попавших в колею.

И в предвоенные годины бытия
Родилось у них двое, Ты и Я.
Сломались планы счастья у сирот,
Проклятая война стояла у ворот.

Отца забрали быстро воевать,
А мать с детьми решила убежать.
От ужасов и грохота войны.
Хотелось очень мира, тишины.

И вот уж в поезде с детишками она,
Бежит состав, а по пятам война.
Тот страшный путь недолог был. Налет!
Разбил состав немецкий самолет.

От ужаса рыдая и визжа,
Детей схватила, бросилась бежать,
Но наконец, опомнилась в степи,
Вдруг поняла, двоих не унести.

Куда теперь, к кому же им идти?
Без документов, без воды, еды?
Как путь к спасению скорей найти?
Взмолилась, Матерь божья, помоги!

Чу, скрип телег и ржанье лошадей,
То беженцы, и их прогнал злодей.
Метнулась к ним, возьмите нас с собой!
Война! Пришлось покинуть дом родной.

Садись, ты много места не займешь,
Мальцу и старшему местечко ты найдешь.
А едем мы семьей в соседнее село,
А дальше, уж прости, тебе не повезло.

Не хочешь с нами, то одна иди,
Желаем, чтоб дошла, счастливого пути.
Ей бы остаться, с ними бы пожить,
Но как ей ужас снова пережить?

И кружит над селом немецкий самолет,
И сеет смерть проклятый пулемет!
Забрав детей, с толпой народа,
Скорее к лесу, к огородам.

Бежать, чтоб не попасть под пули,
И вот уж лес, туда нырнули.
И снова шлях, уж сил немного.
Идем мы на восток, туда дорога,

С младенцем на руках, другой
За юбку держится одной рукой.
В другой руке бидончик он держал,
Устал бедняга, даже хныкать перестал,
 
В одних отопках и последние порты,
И сумка чрез плечо, вдруг кто-то даст еды.
Родная мать устала, плетется еле-еле,
А у самой душа едва теплится в теле.

О, путь-дорога, ты бываешь тяжела,
А уж для матери с детьми еще тяжеле.
Страданья эти для нее Голгофы строже,
А детки малые страдают с нею тоже.

Однако, есть людское состраданье,
То по дороге мать с сынками подвезут,
То корку хлеба детям подадут.
За что ей выпало такое испытанье?

И вот уже мы в стенах Сталинграда.
Конец пути, нас ждет последняя преграда.
Здесь пристань и паром за Волгу,
Но беженцев полно и ждать придется долго.

Опять налет и новая бомбежка,
Мать вся в крови, достали и ее, раненье!
Быстрее в госпиталь и на леченье.
Остались мы одни, и нам загвоздка.

Кричит Валерий: «Нас куда?»
Ему в ответ: «Не бойся!»
Раненье мамки - ерунда,
Не плачь, не беспокойся!

В Дубовку вас отправим, в Детский дом,
Открыт он для сирот из Сталинграда.
Немного поживете в Доме том,
Вам там дождаться вашу мамку надо.

Когда из госпиталя мать придет,
То вас оттуда сразу заберет.
А вот уж детский дом, огромные врата,
Не пропадет в том доме сирота.

Их приняли, умыли, накормили
И спать в отдельные кроватки положили.
Но дети ждут, когда ж родная мать
Придет своих сыночков забирать.

Но, кажется, что от дороги и раненья
И жить у матери пропало настроенье.
Как только немцев выгнали из наших мест,
Сбежав из госпиталя, бросила леченье.

В Ирдынь помчалась, чтоб узнать,
Где ее муж закончил воевать.
Но здесь ее ждала плохая весть,
Что ее муж предатель и подлец,

И зная их язык прилично,
Служил у немцев он отлично.
А где, куда пропал поганец,
Наверно, с немцами удрал засранец.

От горя женщина совсем свихнулась,
На самое святое замахнулась.
Решила срочно с этим всем порвать,
Чтоб жизнь свою от ЧСИР спасать.

В Ирдыне она всем сказала,
Давно, мол, мужа, не видала.
Погибли детки по дороге,
Спастись ведь удалось немногим.

Сама ж письмо в детдом послала,
Отказ от деток написала.
Что ей такие дети не нужны,
Коли Отец - изменник Родины.

Директорша детдома прочитала
И поняла, что сумасшедшая писала.
И не давая делу должный ход,
Письмо порвала и в расход.

ДЕТДОМ

Ребята приобвыкли, притерпелись,
Немножечко поправились, отъелись,
Их ласковые няни отогрели от души,
И называли мамочками их все малыши.

Но часто плакали ночами и кричали,
Во сне они бомбежку вспоминали.
А вдруг летит над Волгой самолет,
Все в рассыпную, думают налет.

Какой же здесь народ собрался,
Дворовое жулье, ворье.
Никто из нас, как ни старался,
Не позабыл про то житье.

Они порядок свой установили,
Что мелких можно бить и часто били!
Учили воровать и побираться,
Могли над девочками даже издеваться.

Валерий не такой, он с ними дрался,
От этого ворья он отбивался,
Всему учиться здорово хотел
И в этом деле быстро преуспел.

Его не трогало ворье, он дал бы сдачи,
С ним в драках все терпели неудачу,
Но обсмеять они могли, унизить даже,
Или обидеть плохим словом ГАЖЕ.

От этого ожесточился он, как волк.
Вот так и жил он, набирая в жизни толк.
Он первый в спорте и в оркестре лучший он,
И в классе был любимец, чемпион.

Прошли чрез те врата почти три сотни человек-
Детей – сирот всех возрастов и разных судеб.
Но говорить о всех мы здесь не будем.
Сказать не сможем про всех выходцев детдома,
Ведь на рассказ о них уйдет три тома.

Кормили, одевали всех бесплатно,
Положено для сирот, всем понятно,
Но только до четырнадцати лет.
Всё, паспорт в руки, это твой билет!

Уже ты гражданин Союза,
Иди, трудись и ешь от пуза!
В детдоме мало кто хотел учиться в школе,
А зарабатывать, работать и тем боле.

Их было трое, я четвертый.
Кто вышел из ворот детдома,
И кто добился хоть чего-то.
И, в общем, в жизни повезло им.

Для остальных одна была дорога:
Тюрьма, глухой колхоз, и тяжкая  работа.
И чтобы заработать хоть немного,
Отныне будет только их забота.

Валерий дальше захотел учиться,
Был техникум ступенькой для него.
Геологом хотел быть, тем гордился,
Романтик он в душе, такой родился.

Спустя четыре года пред ним открылся мир.
Закончив этот техникум, уехал он в Сибирь.
Пытались нефть искать,  нашли в Сургуте,
Вот бьет фонтан, и все в мазуте!

И первая же проба доказала,
Что есть там нефть на севере Урала.
И тут нашел его военкомат,
Отдай три года Родине солдат,

Что делать, надо подчиниться,
Но все три года должен я учиться.
И чтобы время не прошло иначе,
Он книги на посту читал, решал задачи.
Трубил сигнал «Отбой» не для него,
Пройдет ведь время, не успеет ничего.

Прошло три года в этих муках,
Все выдержал, сражаясь, он с наукой,
А вот уже и зримый результат,
Держал в руках он школьный аттестат.

А тут и дембель, все Ура!
К нему с вопросом старшина:
Куда, домой путь держишь, пехтура?
Нет дома у меня, старшой.

Нет матери и нет отца,
Но все равно я молодца!
Поеду я в Свердловск, там институт,
Туда бумагу я послал, ответа жду.

Прощаясь с армией, он старшему сказал,
Спасибо Вам за кашу и муштру,
За то, что сам себе я доказал,
Любое дело, если захочу, мне по плечу.

И после армии легко и честно
В блатной ИнЯз Свердловский поступил.
И здесь впервые он науку получил,
Которой он не знал, потом не смог забыть.
Простому смерду только тем и быть!

Куда суешься ты своим поганым рылом,
Да сразу и в Калашный ряд?
Где твой костюмчик, где наряд?
И кто ты вообще, и кто отец и мать?
И что с тебя мы можем взять?
И пахнет от тебя казармой и солдатом,
Да и еще вдогон послали матом.

Жизнь невеселая, есть что-то надо.
Он бросил институт, такая вот досада.
А он мужик здоровый, крепкий лбище,
И заработает он на еду и на жилище.
Решил, работать буду все же и учиться,
И философский факультет годится.

Заочный в институте есть отдел,
И коль не буду я лениться
Все будет так, как я хотел.
Диплом мне этот пригодится.

И как сказал брат, так и сделал он,
Экстерном за два года получил диплом
И направленье на работу в школе
В глухом сибирском он районе.

Был очень рад, и этим он гордился,
Чего хотел, того добился.

Там встретил свою первую любовь,
Женился, все путем, а между тем
Жизнь продолжается, и нет в ней перемен,
А ему хочется преодолений вновь.

Красавица жена, детишки, с тещей повезло,
Скотины полный двор, любимая работа
Что надо мужику, рыбалка есть, охота,
И все легко, но трудностей ему не достает!

Привык по жизни он все добиваться с бою,
А здесь погряз в быту и не был сам собою.
Жена его вдруг стала доставать,
С утра до ночи начала ворчать.

Меня ты ни о чем не спросишь,
И денег мало ты домой приносишь.
Ей теща говорит, чего пристала к мужу,
Но злость у ней какая-то идет наружу.

Устала что ли, надо ей пожить одной.
Решил он, съезжу я на Украину,
Уже давно пора узнать,
Кто наши и отец, и мать.

Пришла пора, куда ни кинь,
А надо ехать мне в Ирдынь.
А тут жена, не отпущу, развод.
Ты кто такой? Да ты примак,

Живешь в чужом дому, голяк,
А строишь из себя, потеха!
Их быстро развели и он уехал.
В Ирдыне же, совсем случайно
Впервые в жизни повезло,
Наверное, судьбе назло.
Узнал, что жив тот человек,
Который должен знать,

И даже может доказать,
Что Заводюк Владимир, он не враг!
И что про это есть бумага,
И подпись есть, и есть печать.

РАССКАЗ КОМИССАРА

Со слов Владимира тот комиссар узнал,
Отец под Киев воевать попал,
И армия его попала в окруженье.
Ночь, плен, иль гибель, выбирай решенье.

Он выбрал плен, что делать, жизнь дороже.
Из плена он бежал с друзьями,
Как это удалось, не знают сами.
А на свободе все! Домой! Я тоже!

Под Смелой, станция такая есть,
Сразила и его дурная весть,
«В Ирдыне, там мой дом, иду туда я,
Не знаю, как добраться, все гадаю».
И тут узнал, его жена и дети
Под бомбами погибли на рассвете.

И некуда идти, куда податься,
Решил он здесь пока остаться,
Узнать, как все случилось