Эпитафия Андрею Кураеву и его друзьям

Я Бориса любил. Он был слишком хорош
В мехе русского зверя выискивал вошь
Он кусал её хвост, чтоб нейтрализовать,
И тайком шёл на мост, на тайко поиграть.
У Бориса был друг, он была его мать
Мальчик Билли, любивший детишек хватать
В это время непросто народу жилось,
Но любили Бориса карась и лосось,
Рыбы ждали его, когда он придет,
И в объятия к ним с моста упадёт.
Принесёт про Россию добрую весть
И проверит на вшивость их влажную шерсть.

В те далекие годы я был недалёк,
Слушал то, что напишет секретарёк,
Он был гласом в пустыне и голосом масс
Он прославил Бориса и не раз и не два-с.
Он был номером два в иерархии сил
Его босс оглашал то, что он сочинил,
Это правильно было и верно тогда,
Но затем оказалось, что всё ерунда,
Новый босс стал к нему непростительно груб,
Развернул постепенно свой мстительный круп
Запретил окормлять нежежешных свиней,
Не извергнув, однако, груз из саней.

Я ценил их обоих, Бориса сильней,
Но и он, Дамблдор, тоже в сердце моей.
Нет Бориса давно, рыбы ищут в воде
Смысл жизни у Дамблдора в густой бороде.