Вчерашний день

Вчерашний день.


      Уехал так же года четыре тому назад с нашего двора мой приятель Васька Быков. А встретились мы с ним недавно… То да сё — вот и всё! Похвалились один перед другим перочинными ножами. У меня — кривой, с шилом, у него — прямой, со штопором. Съели по ириске да и разошлись восвояси.
      Не всякая, видно, и дружба навеки!
                А. Голиков


Вчерашний день закончился ничем.
А был он — очень даже живописен.
Рассвет багрян в морозе ясно рдел,
И после шёл не в школу я
                каникул.

Подъезд близ Даши. Сталью — не закрыт?
Десятикнопье кодовой панели,
Чужая клетка. Я курю "Мужик"
Единственный, и оттого — последний.

В столь чёрной пачке — неплохой табак...
Спустясь, вошёл в вагон сто двадцать третий
Промёрзший... В небе — солнечный пятак
Ярился ранним утром красной медью.

Как пассажиров лица. Белый снег,
И день — не чёрн, хотя и понедельник,
Найти я должен, и надежда — есть,
Что встреча та — была не сновиденьем.

И вот — приехали. На Третьем — стрелка вбок,
Понад путями виадуком лезу,
Оторван от всего и одинок,
И мчат маршрутки с юга к переезду.

Бредёт "Бригады" фэн через пути,
Морозным эхом саундтрэк разносит
Писк телефона... Год — две тыщи т р и ,
Мне из калитки: "Не живёт здесь
                Костя!..".

(Абрамова я понял не совсем,
Где должен тёзка жить его был, нужный
Мне столь, клепав машины кое с тем,
С кем мы расстались, и давно не дружим.

А вот — поди — приехал в декабре
В родную школу, первую по счёту,
Где б — коль остался — было б легче мне,
Наверняка не страшно было б, что ты...

Так, поглядеть. Куря, торчали с ним
В пинкфлойдостенном замкнутом подворье,
Ни телефона не сказал, звонить,
Ни адреса, куда. "На Третьем". Горе.)

Нет, не случайной встреча та была.
Ищи-свищи, не стал он ждать, уехал.
Обрыдлый класс, поганая зима,
И главъИуда, звал что
                "дурносмехом",

Смеясь. А тут — такое. Детства друг.
Дежурили по этажам в начальной,
А в пятом — нет. Уехал и каюк
Мне без него. Так горько и печально.

И я — ищу. Как Умка. Как — ещё
Не знаю, кто. Как — прежний! — Чебурашка.
Абрамов жил тут, но и он — насчёт —
Не дальше Кости знал. Хожу, и страшно.

Ну, делать что. Посёлок Лутови-
Новский продал "Three Kings" один мне, синий,
Я выкурил, железных средь перил,
И двинулся отсюда
                аж на Мирный.

Пешком. Иду, поя Ю. Шевчука
"Люби всех нас" "Период ледниковый",
Исход Абдулова... Сейчас наверняка
Того серьяла вряд ли кто-то вспомнит.

Артёмов райсовет прошёл, Герстал,
Табличку "6" где на шестой встащили,
Заречный под холмом вдали предстал,
<Где все теперь — давно уж в Израиле.>

Сияет солнце. Ров, саней и лыж
Не видно (школа). Съехать — так мечтал я
Вот здесь, отсюда.
                Пей теперь хоть "Псыж" —
Но с снегом зим — одна на три квартала.

Сегодня. Серо и метёт лишь пыль.
Не как тогда. Красиво, лучезарно...
"КиШ" средь афиш... О дивный старый мир,
В каких песках какой теперь ты
                Варны...

И возле школы простоял я зря
Его тогдашней, пятьдесят девятой,
Тринадцатого в полдень января,
К своей вернувшись — около заката.

В свороте с Клубной — классники навстречь,
Что трудовик — к и з я к , один твердит мне...
Топилась дома кухни летней печь,
Где пел Горшенев лентою магнитной.

И вновь я там Абрамова пытал,
Где, где тот Костя, друга что — хозяин,
Тринадцать лет мне было в тот январь
Тринадцатый. Не ставший Первомаем.

Архив — хранит ли во глубях систем
Журнал А-9 с понедельной "энкой"...
Вчерашний день закончился ничем.
Я не нашёл
            Валеру Тритяченко.


14.01.2003—2026.