хлеб и смех любви

странные у него глаза..
они  словно сотканы
из доброты и серебра.
мягкого серебра,
расплавленного.
и   размягчались шрамы там,
где нас оторвало  от любви..
кожа пламенела,
а торопливые слова,
что ты вцеловывал мне в рот,
были точно пар.
волна  отходит,
ты отходишь вместе с ней,
уплываешь за ней
следом.
поверьте, это было так
будто он взял руку мою,
вложил в ладонь всего себя,
а потом свернул  мои пальцы в кулак.

не отводи глаз, пожалуйста.

в ваших стихах,
на ваших экранах,
куда вы так любите смотреть,
мир говорит, говорит, говорит.
его звуки
могут быть смехом,
вздохами ,
урчанием машин,
дыханием толпы,   
музыкой..
возможно, и музыкой.
стуком клавы,
в черноте ночи целующей монитор?   
забудьте  пустые  звуки
и  случайные слова
и взгляните на этот мир.
в нем мы .

мысль о том,
что я часть тебя,
включает в голове недомузыку.
и хотя ты всегда сомневался
насчет любви,
и когда-то искал
лекарство от нее..
хоть ты до сих пор
порываешься
 опровергнуть ее условности..
хоть все это и так,
ты вдруг стал  принимать
её сигнал,
простой ритм,
что живет в каждом изгибе,
в свете,   
в жесте.
с тобой я хочу
быть её голосом.

спроси меня,
сколько дней мы провели вместе.
один сплошной день,
исполосованный ночами?
а ночи перетекали друг в друга.
об этом говорили  раньше -
вечность и еще один день.

вы должны знать,
что в крике «я» люди
по слепоте своей
жаждут расслышать «мы».
даже в самых примитивных,
гневных и бездушных
божествах
человечеству мерещатся «мы».
в самых отдаленных
галактиках,
абсолютно пустых бесконечностях
есть эта извечная тоска по «мы».
так вращаются судьбы
в соответствии с законами,
известными лишь богам
математики
и хаоса.

а мне назначено стать
снова беспечной,
нести в себе любовь,
не узнавая ее,
принимая ее за смех и хлеб.
 
то лучшее время жизни.
без последнего «прощай».
без  последней
сцепки взглядов.
то всё, - кроме ушедшести.

театр одного актёра, монолог.