Кануло ли в прошлое всё наше хорошее?

Прошёл загул пьяный новогодних каникул,
Вздохнуть с облегчением может наш люд:
Такой разгуляй даже римский Калигула
Позволить не мог, хоть был любитель гульнуть.

Ушли две недели, отгремели салюты,
Потрачены нервы, здоровье, бюджет...
А сколько на ветер улетело валюты?
Что и объяснения этому - нет.

Приходят в себя в глубинке, в столицах,
Налаживается  производственный быт:
Такое и в страшном вам сне не приснится,
Что русский народ в новогодье творит.

Не могут представить ни пэры, ни лорды,
Ни доны, ни фоны, ни даже месье,
Сколь выпить у нас могут пьяные морды,
Съесть селёдки под шубой, а с ней - оливье.

А так же и то, сколько дней ходить в гости
Может подвыпивший русский добряк,
Который побольше грузин знает тостов
И море кому по колено в ништяк.

Не станет ломаться он, принимать позу:
Я это, не буду пить, я - завязал!
Смертельную примет - на грудь свою дозу
От которой бы немец трупом упал.

Его не берёт ни кальвадос, ни водка
И ни шмурдяк, и ни дихлофос,
А с каждым стаканом - лишь твёрже походка,
Как он утверждает, так в Руси повелось.

Ведь выдержать столько застолья и пьянки
Не сможет в мире народ ни один,
А русский, в отличие от шведов и янки,
Способен, поскольку сам себе - господин.

И то повелось от славянского рода,
От Ивана четвёртого и от Петра,
Что мерою было у России народа
Двадцать шесть литров, - два с половиной ведра!

Столько и лошади крупной не выпить
И не осилить ту меру быку,
А русский мужик, замахнув, стонет выпью
И песни пытается петь...во ку-ку!

И пьёт вместе с ним и ненец, и чукча,
И с Африки негр, и знакомый монгол,
И все понимают, что выпить - всё ж лучше,
Чем отказаться, коль - в гости пришёл.

Как негр один описал такой номер:
Вчера пил я с русским почти до утра,
От водки, крепчайшей, я чуть-чуть не помер...
Сейчас - похмеляюсь, лучше б - умер вчера.

Да что ж это я о плохом лишь гуторю?
Простите поэта, что ляпнул не в масть...
Ведь, впереди ещё праздников - море:
Крещение близится! Как бы там не пропасть?!