Отцовский ремень

    Ремень широкий, интендантский,
    Отец под Сталинградом получил,
    При портупее был, американский,
    Поддержкой основательно служил.

    Так в сорок первом началась война,
    Фашистские дошли до Волги силы,
    Где им была такая вздрючка задана,
    Что дёру дали те оттуда, до могилы.

    Мощнейший сокрушительный удар
    Нанёс врагу пятисоттысячный кулак,
    Доволен был бессонный командарм,
    Страна прошла к Победе верный шаг.

    Сдались фашисты, как щетина бритве,
    Захватчикам на Волге наступил конец.
    Горжусь, что в Сталинградской битве
    Участником сражений был и мой отец.

    Война окончилась. Настал Победы День.
    Торжествовал народ, гуляли нараспашку.
    Отец не выбросил военный свой ремень,
    А подпоясывал свою обычную рубашку.

    Ремень надёжный небывалой ширины,
    Таким ремнём не стыдно подпоясаться,
    Всегда поддержит и рубашку и штаны,
    И обладателю его не даст расслабиться.

    Фронтовики во всём особенный народ,
    Всегда подтянуты. Вышагивают гордо.
    Где трудно всем, продвинутся вперёд,
    Всего дороже им застиранная форма.

    Отец любил ходить всегда с ремнём,
    С одеждою тогда бывало трудновато.
    Восторг с весельем бушевали в нём,
    Смотрелся батя лихо и молодцевато.

    Мы жили обходясь союзом бедняков,
    Заветы Ленина, они наше наследство.
    В семье у нас, где трое детских ртов,
    Ремень был воспитательное средство.

    Забыл за что, но помню резко и меня
    То «средство» ненароком доставало,
    Без трудностей нам не жилось и дня,
    Жизнь мало радостей предоставляла.

    Когда я  в армию на службу уходил,
    Произошло такое, чего я и не ждал,
    Мой фронтовик - отец, лишаясь сил,
    Крепыш, уткнулся в шкаф и зарыдал.

    Боялся видно он за недоростка детку,
    Переживал, как примет армия сынка,
    Но я вошёл в неё, как лук в котлетку,
    Меня назвали даже гордостью полка.

    Три года отслужил я в армии достойно,
    Не бросив на свою семью позора тень.
    А в институт когда прошёл спокойно,
    Вручил отец мне верный свой ремень.

    Подарок тот отцовский был мне дорог,
    Тем, что будней фронтовых свидетель,
    Я, хоть в армии служа, не нюхал порох,
    С ним выжил в театральном лихолетье.

    Ремень, мой талисман, всегда со мной,
    Надорванный и малость потемневший,
    Мой друг надёжный крепкий и родной,
    Великолепный и как я, не постаревший.

    Участник всех моих поездок и гастролей,
    Бывал со мной в Тюмени, Риге и Берлине,
    Петрозаводске, Вильнюсе, на Самотлоре,
    В Санкт-Петербурге, Киеве, на Сахалине.

    Он побывал со мной в Америке удачно,
    Летал в Киргизию, Тбилиси, Казахстан,
    В Днепропетровске жил, бывал на даче,
    В Чехословакии и Польше, знал Курган.

    Я в Америке к ремню купил ковбойку,
    Да, он уверенности в жизни придавал,
    А в бесшабашную эпоху-перестройку,
    Им двери я в купе вагонов страховал.

    Я с ним летел в том самом самолёте,
    Что взрывом огласил ночную высь,
    Спасли всех превосходные пилоты,
    А может и его заботой мы спаслись.

    Его все годы в День Победы надеваю,
    И в сквер Большого Театра прихожу,
    Отца-фронтовика в нём представляю,
    Эстафетой вечной Памяти, его ношу.

    Я с ним бываю с радостью повсюду,
    Где нужно смело характер показать.
    Он для меня реликвия, подобно чуду,
    Он прошлое мне помогает вспоминать.

    Под Берлином Трептов-парк я посещал,
    К монументу Воина приносил приветы,
    Нёс ремень отцовский, с ним он воевал,
    Чтобы наступил Великий День Победы.

    Но что ремень? Полоска грубой кожи
    Дублёной шкуры от техасского быка.
    Одно его лишь обессмертить может, -
    Потомков Память Сердца. На ВЕКА.

    И нет задачи благородней для меня,
    Достойным быть отцовского ремня.

     14.08.2007 года Столетие отца