Николай Рубцов. Поезд

ПОЕЗД

Поезд мчался с грохотом и воем,
Поезд мчался с лязганьем и свистом,
И ему навстречу желтым роем
Понеслись огни в просторе мглистом.
Поезд мчался с полным напряженьем
Мощных сил, уму непостижимых,
Перед самым, может быть, крушеньем
Посреди миров несокрушимых.
Поезд мчался с прежним напряженьем
Где-то в самых дебрях мирозданья,
Перед самым, может быть, крушеньем,
Посреди явлений без названья...
Вот он, глазом огненным сверкая,
Вылетает... Дай дорогу, пеший!
На разъезде где-то, у сарая,
Подхватил меня, понес меня, как леший!
Вместе с ним и я в просторе мглистом
Уж не смею мыслить о покое,—
Мчусь куда-то с лязганьем и свистом,
Мчусь куда-то с грохотом и воем,
Мчусь куда-то с полным напряженьем
Я, как есть, загадка мирозданья.
Перед самым, может быть, крушеньем
Я кричу кому-то: «До свиданья!..»
Но довольно! Быстрое движенье
Все смелее в мире год от году,
И какое может быть крушенье,
Если столько в поезде народу.

1969 г.

=======
Источник: Газета "ГУДОК" от 11 декабря 2003 года.

В НЕВЕДОМУЮ ДАЛЬ (фрагмент)
Железная дорога в творчестве Николая Рубцова.

... Движение, желание покорять пространства в крови у нас, и мы останавливаемся только тогда, когда двигаться больше не можем. Мы никогда не изживем в себе ни державного Медного всадника, ни задавленного его величием беднягу Евгения, хоть «трудно дышать и больно жить». Ибо это и есть наша судьба, наш путь среди других стран и народов. Россия немыслима как без великих идей, так и без «маленького человека». Собственно, трагическое противоречие между ними и рождает наше непостижимое для иноплеменников движение.

Рубцов – поэт, родившийся на стыке этого мучительного противоречия, этой природной русской антиномии, выраженной им в понятиях «Отчизна и воля»: «Отчизна и воля – останься, мое божество!»

Поэтому не случайно, что лучшее, может быть, в русской поэзии стихотворение о железной дороге написано именно Николаем Рубцовым. Оно называется «Поезд».
Первая строфа его обычна для «железнодорожного жанра»:

Поезд мчался с грохотом и воем,
Поезд мчался с лязганьем и свистом,
И ему навстречу желтым роем
Понеслись огни в просторе мглистом.

Но уже вторая выносит читателя и за пределы жанра, и вообще за земные пределы:

Поезд мчался с полным напряженьем
Мощных сил, уму непостижимых,
Перед самым, может быть, крушеньем
Посреди миров несокрушимых.

Есть что-то такое в движении тысяч тонн железа, поставленных на колеса, в огнях, летящих сквозь ночь, в гудке, хрипло оглашающем безмолвные пространства, что превращает поезд в космический образ – образ человечества, летящего вместе со своей маленькой планетой среди иных миров и пространств.

Поезд мчался с прежним напряженьем
Где-то в самых дебрях мирозданья,
Перед самым, может быть, крушеньем,
Посреди явлений без названья...

Когда Рубцов написал эти строки, люди уже летали в космос, но разве ракеты, быстро исчезающие в небе огненными точками, могли вызвать подобное чувство? Поезд в ночи – вот идеальный образ вселенского движения. Мы можем не считать себя пассажирами этого «поезда», как и сам лирический герой, стоящий «на разъезде где-то, у сарая», но великое движение, в орбиту которого вовлечено все – и планеты, и галактики, и «явления без названья», – неизбежно подхватит нас.

Вместе с ним и я в просторе мглистом
Уж не смею мыслить о покое,
– Мчусь куда-то с лязганьем и свистом,
Мчусь куда-то с грохотом и воем,
Мчусь куда-то с полным напряженьем
Я, как есть, загадка мирозданья.
Перед самым, может быть, крушеньем
Я кричу кому-то: «До свиданья!..»

Что же это за «крушенье»? Грядущий Апокалипсис, Страшный суд? Удивительно, но Рубцов, передав весь ужас движения к вселенской катастрофе, одновременно, по отмеченному загадочному свойству русской души, как бы любуется им. Наверное, неизбывно жило в нем гоголевское: «И какой же русский не любит быстрой езды?»
Его ли душе, стремящейся закружиться, загуляться, сказать иногда: «черт побери все!» – его ли душе не любить ее?»

Но стихотворение Рубцова не только о русских, оно обо всем человечестве. Да и ошибся в одной малости Гоголь: едва ли посторонятся перед нами в роковой гонке «другие и народы, и государства». Мы видим сегодня, как они все хотят «встать на крыло», как они спешат, отталкивают друг друга, особенно американцы. «Все, все, что гибелью грозит, /Для сердца смертного таит/ Неизъяснимы наслажденья»... Чем же мы отличаемся от них?

Не было бы в мире такого великого явления, как русская литература, и русское сознание ничего не значило бы по сравнению с сознанием других народов, если бы мы только ужасались «быстрому движению» или, напротив, только восхищались им. Стихотворение, подобное по сюжету и образу «Поезду», мог бы написать и иностранный поэт, но ни один поэт в мире, кроме русского, не смог бы закончить его так, как закончил Рубцов:

Но довольно! Быстрое движенье
Все сильнее в мире год от году,
И какое может быть крушенье,
Если столько в поезде народу?

Андрей ВОРОНЦОВ

«Гудок» - ежедневная федеральная транспортная газета, выходит с 1917 года.
 Это наиболее уважаемое издание в мире транспорта.
---
Фото из Интернета