Венец творенья

Твоя улыбка — сахар на губах,
В груди всё тает, дарит сладкий вкус.
В глазах твоих — как день в живых лучах,
И в них мой разум ищет свой союз.

Зачем мне мир, когда твой взгляд горит, —
Как звёздный вихрь, что манит и зовёт?
В нём всё, что сердце жаждет и хранит,
Он душу греет, к счастью нас ведёт.

Ты — как рассвет, и в нём молчит печаль,
Где на траве блестит слеза зари.
Твой смех, как ветер, манит душу вдаль,
Он будит сны во мне — теплом внутри.

Прошу: не трать в любви своё тепло,
Ведь в сердце дар — не делай жизнь игрой.
В нём столько тайн, что время не смогло
Стереть любовь — и станет нам судьбой.

Ты — ясный сон, и в нём поёт весна,
Как будто свет тебя ко мне привёл.
В тебе рассвет, и нет во мне ни сна,
И я в тебе свой верный путь нашёл.

В тебе я вижу тот венец, что скрыт,
От глаз чужих — не им идти вослед.
Твой образ — свет, он душу мне пронзит,
И даст понять: любовь — как вечный след.

Уходит день, и меркнет свет дневной,
Но образ твой во мне хранит ответ.
Твоя душа — как песнь, как дар живой,
Во мне звучит твой тихий зов — завет.

Пусть рухнет мир — со звоном, как стекло,
Я буду помнить блеск твоих очей.
Ты — мой огонь, ты — всё моё тепло,
Венец творенья — свет моих ночей.

«Венец творенья» — это не просто восторженный гимн возлюбленной. Это суфийская поэма, в которой божественное совершенство предстает в образе любимого человека. Здесь «венец творенья» — не метафора человеческой красоты, а титул Совершенного Человека, высшего существа, в котором Бог созерцает Свою собственную сущность и через которого раскрывается вся полнота творения. Улыбка, взгляд, смех становятся не земными явлениями, а вратами к восприятию божественных атрибутов: Сладости, Света, Жизни. Это стихотворение о любви, которая перестаёт быть личным чувством и становится путем познания.

Твоя улыбка — сахар на губах, / В груди всё тает, дарит сладкий вкус. / В глазах твоих — как день в живых лучах, / И в них мой разум ищет свой союз.

Я начинаю с прямого вкусового и чувственного опыта. «Улыбка — сахар на губах» — это не внешнее наблюдение, а внутреннее ощущение сладости, которая физиологически проникает внутрь: «в груди всё тает». В суфизме «сладость» — атрибут божественной милости и познания. Глаза же сравниваются не просто со светом, а с «днём в живых лучах» — это не статичный свет, а поток жизни, активное сияние. И мой разум здесь не анализирует, а «ищет свой союз». Разум стремится не понять, а слиться, соединиться с этим светом. Уже в первой строфе чувственное наслаждение переводится в план мистического соединения.

Сахар улыбки — символ сладости божественного присутствия. Таяние в груди — размягчение сердца под воздействием этой сладости. День в лучах глаз — живой, животворящий свет. Союз разума — стремление интеллекта к слиянию с божественным источником света.

Зачем мне мир, когда твой взгляд горит, — / Как звёздный вихрь, что манит и зовёт? / В нём всё, что сердце жаждет и хранит, / Он душу греет, к счастью нас ведёт.

Я провожу радикальный выбор. Весь «мир» становится избыточным перед лицом одного «взгляда, что горит». Этот взгляд назван «звёздным вихрем» — космической, закручивающей силой, которая и манит, и зовёт. Он содержит в себе «всё, что сердце жаждет и хранит» — то есть все объекты желания и все сокровища памяти оказываются сконцентрированы в одной точке. Его функции: 1) Греет душу — даёт духовное тепло. 2) Ведёт к счастью — является проводником к подлинному блаженству. Возлюбленный становится единственной необходимой вселенной и компасом одновременно.

Мир или взгляд — выбор между единичным явлением и всем разнообразием творения. Звёздный вихрь — символ божественного притяжения, вовлекающего душу. Взгляд как вместилище всего — концепция, что в совершенном проявлении содержится вся полнота. Ведущий к счастью — проводник к совершенству.

Ты — как рассвет, и в нём молчит печаль, / Где на траве блестит слеза зари. / Твой смех, как ветер, манит душу вдаль, / Он будит сны во мне — теплом внутри.

Я углубляюсь в природу Возлюбленного. «Ты — как рассвет». Рассвет — не просто свет, а победа над ночью, начало нового цикла, обетование. И в этом рассвете «молчит печаль» — нет места скорби прошлого. «Слеза зари» на траве — это не печаль, а блестящая роса благодати, драгоценная влага откровения. «Смех, как ветер» — неконтролируемый, свободный, веющий откуда захочет. Он «манит душу вдаль» — к бесконечности. И его функция — пробуждать «сны во мне теплом». Сны здесь — сокровенные потенциалы души, духовные видения. Он пробуждает их не резко, а теплом — мягкой, животворящей силой.

Рассвет без печали — символ духовного возрождения после ночи испытаний. Слеза зари — благословенная роса божественного знания. Смех-ветер — духовный смех, освобождающий душу. Пробуждение снов теплом — пробуждение сокровенных состояний внутренним жаром.

Прошу: не трать в любви своё тепло, / Ведь в сердце дар — не делай жизнь игрой. / В нём столько тайн, что время не смогло / Стереть любовь — и станет нам судьбой.

Внезапный переход от восхищения к просьбе-предостережению. «Не трать в любви своё тепло» — это обращение к самому Возлюбленному, к этому проявленному Совершенству. «Тепло» здесь — энергия божественной любви и милости. Просьба: не расточай её попусту, не превращай «жизнь в игру». Ибо «в сердце дар» — в самом центре этого существа заключён бесценный дар. И этот дар — «столько тайн», что время не смогло их стереть. Любовь, исходящая из этого сердца, вечна, неподвластна времени. И именно эта вечная любовь «станет нам судьбой» — определит высший замысел, конечную цель обоих.

Тепло любви — жар божественной любви как атрибут. Не делать жизнь игрой — призыв к серьёзности и искренности на духовном пути. Дар в сердце — вложенная божественная искра. Любовь, неподвластная времени — извечная любовь как основа мироздания.

Ты — ясный сон, и в нём поёт весна, / Как будто свет тебя ко мне привёл. / В тебе рассвет, и нет во мне ни сна, / И я в тебе свой верный путь нашёл.

Парадоксальное определение: «Ты — ясный сон». Сон обычно туманен, но здесь он «ясный» — это видение-откровение, которое ярче реальности. В этом сне «поёт весна» — символ полного расцвета, обновления, радости. И источник этого явления: «как будто свет тебя ко мне привёл». Не случайность, не мои поиски, а активный свет (нур) привёл этот Образ ко мне. «В тебе рассвет» — повторение и усиление. И следствие: «нет во мне ни сна» — под воздействием этого ясного сна-реальности моё обычное, «сонное» состояние сознания исчезает. Я полностью пробуждён. И в этом пробуждении: «я в тебе свой верный путь нашёл». Путь оказывается не вовне, а внутри самого Возлюбленного. Он и есть дорога.

Ясный сон — пророческое или мистическое видение. Свет, приводящий образ — свет божественного притяжения. Пробуждение в нём — пробуждение в истине. Путь в Возлюбленном — концепция, что Бог есть и цель, и путь к ней.

В тебе я вижу тот венец, что скрыт, / От глаз чужих — не им идти вослед. / Твой образ — свет, он душу мне пронзит, / И даст понять: любовь — как вечный след.

Я называю вещи своими именами. «В тебе я вижу тот венец, что скрыт». Венец — это символ царственности, высшего статуса «Венца творения». Он скрыт — не всем явлен. «От глаз чужих — не им идти вослед» — этот путь открыт лишь тем, чьё зрение очищено, кто способен увидеть это сокровенное. «Твой образ — свет» — даже внешняя форма есть свет. И этот светоносный образ «пронзит душу» — не ранит, а проходит насквозь, очищая и преобразуя. И откровение, которое он даёт: «любовь — как вечный след». Любовь — не чувство, а нестираемый отпечаток, вечный знак, оставленный в душе от встречи с этим Совершенством.

Скрытый венец — сокровенное достоинство Совершенного Человека. Не для чужих глаз — учение об эзотерическом знании, доступном только готовым. Образ-свет — явленная форма как носитель света. Любовь как вечный след — любовь как клеймо, навеки запечатлённое на сердце.

Уходит день, и меркнет свет дневной, / Но образ твой во мне хранит ответ. / Твоя душа — как песнь, как дар живой, / Во мне звучит твой тихий зов — завет.

Я проверяю истинность этого видения временем. Внешний «свет дневной» меркнет — условия меняются. Но «образ твой во мне хранит ответ» — внутренний образ становится неизменным внутренним ответом на все вопросы жизни. «Твоя душа — как песнь, как дар живой» — её сущность есть музыка и живой дар. И эта песнь «во мне звучит» — я становлюсь местом её эха. Это «тихий зов — завет». Тот самый изначальный завет, о котором говорилось в предвечности, теперь звучит внутри меня как тихий, но непрерывный зов. Внешний мир уходит, внутренняя связь остаётся.

Образ, хранящий ответ — мысленный образ как хранитель истины. Душа как песня-дар — дух как мелодия божественного дара. Тихий зов-завет — отголосок изначального договора между Богом и человеческими душами.

Пусть рухнет мир — со звоном, как стекло, / Я буду помнить блеск твоих очей. / Ты — мой огонь, ты — всё моё тепло, / Венец творенья — свет моих ночей.

Финальная строфа — апофеоз верности и обобщение. Я принимаю апокалиптический сценарий: «Пусть рухнет мир — со звоном, как стекло». Полное уничтожение всей проявленной реальности. Но даже в этом тотальном распаде «я буду помнить блеск твоих очей». Память (зикр) о взгляде Совершенства переживёт конец мира. И затем — итоговые определения:

1. «Ты — мой огонь» — источник горения, страсти, очищения.
2. «Ты — всё моё тепло» — источник жизненной энергии, уюта, защиты от холода небытия.
3. «Венец творенья» — высшая точка, цель и смысл всего созданного.
4. «Свет моих ночей» — тот, кто освещает периоды тьмы, испытаний, неведения.

Возлюбленный становится абсолютной точкой отсчёта, внутренним солнцем, переживающим распад вселенной.

Крушение мира как стекла — символ тленности всего творения перед лицом вечного. Память о блеске очей — непрестанное поминание (зикр) как форма вечной жизни. Огонь и тепло — символы божественной любви и милости. «Венец творенья» — прямое указание на Совершенного Человека. Свет ночей — свет, избавляющий от мрака неведения.

Заключение

«Венец творенья» — это поэма о тотальном преображении восприятия через любовь. От восприятия улыбки как физической сладости и глаз как источника света я прихожу к признанию в Возлюбленном абсолютного центра мироздания, Совершенного Человека, чей образ есть свет, чей смех — ветер свободы, чья душа — вечная песня завета. Любовь раскрывается не как взаимность, а как узнавание высшей истины в конкретном лике, после чего весь мир становится избыточным, а память об этом лике переживает возможную гибель вселенной. «Венец творения» — это не просто комплимент, а глубокое богословское утверждение. Оно говорит о том, что в любимом человеке душа находит ту самую идеальную форму, через которую можно постичь замысел Создателя и обрести свет, который не гаснет даже в самые тёмные времена.

P.S. Мудрый совет: «Когда найдёшь в чьём-то взгляде свет, способный заставить померкнуть для тебя весь мир, не спеши назвать это страстью. Вглядись глубже: быть может, ты узрел не человека, а ту самую совершенную печать, которую Творец поставил на творении, и теперь твоя душа, узнав свой изначальный образ, навсегда обречена искать в нём — и только в нём — опору для памяти даже в час, когда рассыплются в прах все звёзды и стёкла миров».

Поэтическое чтение стихотворения на VK. https://vkvideo.ru/video-229181319_456239196