Мой родной город А

В этом городе, где застыл в зените
смог — как серый саван на дряблых мощах гор,
ты движешься по проспекту, словно по нити,
связующей «Зеркальный» и Божий приговор.
Здесь время не течет — оно стоит в заторе
между Аль-Фараби и тем, что выше лба.
И если Бог здесь есть, то Он вещает в хоре
сирен такси, чья участь — не ходьба,
а бегство. Вдоль кофейни, где за стойкой
сидит неофит с лицом, как чистый лист,
над ним висит не нимб, а вытяжки помойка.
И город, как заправский метафист,
тасует лица, вывески, мечети...
Здесь купола — как шлемы спящих страж,
и в каждом переулке, в каждом свете
маячит Тот, кто превратил пейзаж
в метафору изгнания. Гляди:
вершины гор тут как Скрижали,
записаны туманом. Впереди —
лишь холод, что апостолы стяжали.
И ты идешь, вдыхая этот хром,
вдоль бесконечных стен стекла и стали.
Алма-Ата — то Рим, но брошенный потом,
где львы из гипса на посту устали.
Здесь в Рождество не снег, а просто мгла
ложится на асфальт, как длань на плечи.
Тут если плоть твоя приют нашла,
то лишь затем, чтоб дух последней речи,
подобно альпинисту, шел во тьму,
Медео мне — как лестница Иакова.
И ты не скажешь «почему» Ему,
ведь вечность здесь — для всех нас одинакова.