Любви непобежденный горизонт

               
               
  Поэма о стремлении друг к другу вопреки возрасту, разлуке и самому времени, которое всегда стоит между ними.

Это история о встрече двух «солдат слова», разделенных десятилетиями, но объединенных страстью к любви и поэзии. Пожилой полковник в отставке, чье сердце давно превратилось в выжженное поле, внезапно находит смысл жизни в юной поэтессе. Она — воплощение хрупкости, которая, вопреки ожиданиям, выбирает не тихую жизнь, а путь воина. Поэма описывает их короткое сближение, тяжелую разлуку и триумф верности, когда через три года на перрон возвращается уже не робкая девушка, а закаленный офицер, сохранившая в сердце единственную важную рифму — его любовь.
                1
С медалью «За отвагу», сединой в висках,
И с выправкой, что годы не согнули.
Он жизнь читал в прицелах и снегах,
Где рифмы пахли порохом и пулей.

Она — как майский, тонкий первоцвет,
С тетрадкой в хрупких, девичьих ладонях.
В её глазах — решимости рассвет,
Она мечтала о любви в погонах.

Их свел союз чернил и тишины,
На вечере, где строки бьют наотмашь.
Старик, прошедший ужасы войны,
Увидел в ней свою былую роскошь.

Он обучал её, как стих «держать»,
Как не ломаться под свинцовым небом.
Она хотела в строй, уметь стрелять,
И жить не только лишь стихом и хлебом.

Сначала - почерк, следом - блеск зрачков,
Обрывки фраз и чай в пустой квартире.
Среди суровых, разводных мостов
Любовь родилась в Северной Пальмире.

«Я полюбил тебя за стать и поэтичный свет,
За то, что в рифме утонуть готова».
Она в ответ: «Прекрасней строчек нет,
Чем те, где жизнь честнее, чем полслова».

Она уйдет в бушующий туман,
Он будет ждать, стихи в конверты пряча.
Старый солдат и юный лейтенант —
Одна любовь и общая задача.

                2
Шуршали карты, старый карандаш
Чертил маршрут - не фронта, а глагола.
Он объяснял: «Поэзия — блиндаж,
Где дух хранит от пуль и произвола».

Она сидела, куртку застегнув,
Уже в предчувствии приказа и присяги.
Он замолчал, в окно на миг взглянув,
Лишившись вдруг покоя и отваги.

«Я видел смерть, я видел дым седой,
И думал, сердце - выжженное поле.
Но вы, мой друг, с косою золотой,
Стали моей и радостью, и болью».

Он ждал упрека, вежливых «простите»,
Ведь между ними - пропасть, тридцать лет.
Но замерло дыхание в зените,
И дрогнул на столе колючий свет.

Она шагнула, глядя прямо, строго,
Как смотрят с вожделеньем в небеса:
«Я вам  сказать хотела очень много
И эти же слова стихами описать.

Пусть скроют горизонт наш эшелоны,
Но вы - мой тыл, мой самый верный стих».
И  вспыхнули надеждой небосклоны
В объятьях этих — крепких и живых.

                3
Настал рассвет. Перрон промерз до дрожи,
Металлом лязгал старый эшелон.
Она стояла — в камуфляжной коже,
И он — в шинели прошлых тех времён.

«Следи за ветром, не теряй запала», —
Шептал он, поправляя ей рюкзак.
Она в ответ лишь крепче прижимала
Его ладонь — свой самый главный знак.

Прощальный свист вспорол седое небо,
Она вскочила в тамбур на ходу.
Он ей вослед: «Где б этот поезд не был,
Я строчкой путь твой каждый обведу».

Мелькнул в окне прицел девичьих глаз,
Взмах тонкой кисти и … пустые шпалы.
Он знал: любовь - не пафосный приказ,
А ждать того, кого душа избрала.

Она везла в кармане, у груди,
Его тетрадь, где выцвели чернила.
А он остался. Зная: впереди,
Лишь письма. Те, в которых скрыта сила.

                4
Он запер дверь. В квартире — тишина,
Такая, что в ушах звенит набатом.
Теперь разлука его личная война —
Ждать ту, что стала маленьким солдатом.

Он смотрит на пустой кофейный круг,
На смятый лист, где рифма оборвалась.
Ещё вчера тепло её волшебных рук
Здесь в воздухе незримо оставалось.

Старик-полковник, знавший вкус потерь,
Впервые ощутил такую хрупкость.
Он верил в сталь, но чувствовал теперь:
Любить её — божественная глупость.

Он мерит комнату, как тесный каземат,
И шепчет в пустоту её катрены.
Для мира он — заслуженный солдат,
А для неё — заложник этой смены.

Он точит карандаш, как штык военный свой,
Садится к лампе, замирая строго.
Пока она воюет с сатаной,
Он молит словом за неё у Бога.

                5
Прошло три года. Срок - как долгий марш.
Он постарел, но всё же ждал упрямо,
Храня её стихи – любви оставленный багаж,
В которых не было ни капли лжи, ни драмы.

Опять вокзал, перроны, поезда.
Толпа смолкает, видя эти взгляды.
В них радость встречи и любви слюда,
Как два огня их жизненной награды.

Уже не девочка с тетрадкою в руках —
Прошла сквозь дым и выплавила слезы.
Но та же искорка в прищуренных зрачках,
В которых рифма превратилась в прозу.

Он сделал шаг с улыбкой полной слез,
Она бежала в жаркие объятья…
Пожаром сердце старика зажглось,
Сжигая боль, разлуку и ненастья.

Она прижалась. «Я с тобою, слышишь?»
Он лишь кивнул, обняв ее сильней.
«Ты стала музой,  ты стихами дышишь,
Ты главная поэма наших дней».

Они ушли. Два пламенных поэта.
Старик и девочка. Полковник и майор.
Любовь летела над землей кометой               
И улыбался им Небесный режиссёр.