Та, которую не встретил

Ни тоски, ни гнева, ни терпенья,
В сердце — ледяная пустота.
Я своё святое пораженье
Запиваю в кабаках до дна.

Где ты, пламя, данное мне Богом?
Та, что в душу ангелом вошла?
Я тебя за жизненным порогом
Позабыл, пока туманом жизнь текла.

С юных лет, по дурости крестьянской,
Я искал твой ясный, чистый взор,
Но в любви — кабацкой, хулиганской —
Видел лишь обманчивый узор.

Целовал не тех, хмелея в страсти,
Золотил стихами ложный быт.
Думал, от любой сердечной части
Старый шрам на сердце будет скрыт.

А она — та самая, святая —
Может, шла со мною по пути,
Тихо прядь волос своих роняя,
Чтоб я мог её в толпе найти.

Может, в церкви, ставя молча свечку
За мою молилась душу впрок,
Чтоб я спас заблудшую овечку,
Перейдя греховности порог.

Но меня манили злые ночи,
Кабаков заманчивый угар.
Я смеялся дьяволу прям в очи,
Принимая ложь его за дар.

Пока мчался я в хмельном упадке,
Обнимая девок площадных,
Ты прошла, как луч святой лампадки,
В стороне от праздников шальных.

Ты глядишь, наверно, с укоризной
Из своей заоблачной дали;,
Как я стал для собственной отчизны
Лишь былинкой, стертою в пыли.

И теперь, когда виски седые,
Как деревья в инее в саду,
Я шепчу в порывы штормовые:
«Я тебя во снах всё так же жду».

Ты — моя неспетая молитва,
Боль моя и вечная печать.
Проиграл я главную в жизни битву,
И теперь мне нечего терять.

Лишь сидеть в церковной полутьме,
И пытаться вспомнить те черты
Той, что предначертана судьбе,
Той, с которой я не стал на «ты».

Ни тоски, ни гнева, ни терпенья,
Лишь качает ветер-суховей
Голову в поклоне от смиренья
Над простором выжженных полей.