О понимании поэзии

Стихотворение это было на диске из начала нулевых с пиратской подборкой книг. Там были как разножанровые вполне себе авторы, такие как Пушкин или Желязны, так и пишущие Интернет-герои той эпохи, типа Дани Шеповалова с его «Осликом Федей». Сейчас бы сказали «блогеры», но тот же Даня писал в журнал «Хакер» и был скорее андеграундным анархописателем, чем блоговодом. Стихотворение значилось за авторством некоего «Доктора Блюза». Я потом пытался найти автора, и в Сети попадались люди, похожие на мои представления о нём и именовавшие себя также или около того. Я им даже писал. Не ответил никто. Больше всего на роль Доктора Блюза подходил гитарист из Крыма. Который тоже не ответил…

Стихотворение было лютым постмодерном и звучало примерно так:

Пылают мрачно адовы глубины,
И ты пылаешь, мрачен и глубок.
Расцвечен снег свекольною уриной,
И с этого мгновенья всё — лубок.

Под жёсткой коркой вязкая начинка,
Снаружи панцирь, а под панцирем — желе.
Во что угодно превращается личинка.
И что угодно будет жариться в котле.

Ты ж будешь делать только то, на что способен,
И при желании «ответишь за базар».
До срока незамысловат, внутриутробен,
Твой дом — блиндаж, твоя планета — самовар.

Из крана мутною струёй бежит водица,
С планеты в космос отправляется десант…
Всегда рассчитывай на то, чтоб возвратиться
И затянуть пространства тесный бант!

Звучало примерно так, потому что слова могу некоторые уже и путать. А уж знаки препинания — сугубо моё творчество. Я реставратор — я так вижу.

Стихотворение потрясло меня до глубины души. Меня вообще очень часто потрясает то, что у других вызывает лишь кривую усмешку. Я в это время как раз перенёс вторую свою операцию и был очень сведущ во всякой медицинской теме. Фраза про снег, расцвеченный «свекольной уриной», понималась с высоты моего знания однозначно: почкам хана, человек — потенциальный труп. Сходить по малой нужде кровью — это однозначное приглашение промерить собою «адовы глубины».

А дальше… А дальше понятно, почему с этой минуты всё становится лубком. (В некоторых вариантах ещё встречавшегося тогда в Сети этого стиха было «все — в клубок». Что, по сути, о том же.) Пронизанное кафкианской тоской по сходящей на нет жизни, стихотворение выдавало в конце то ли намёк на надежду («рассчитывай… возвратиться»), то ли, если понимать возвращение в буддистском смысле, намёк на ещё больший ад. Ибо опять сансара. И тесное её пространство ты сам сделаешь ещё теснее.

На буддизм, скорее даже на индуизм, намекает мысль про «делать только то, на что способен». Как поёт Бранимир, «коли выпало тебе быть вайшьею — так до смерти смирно стой у станка». В общем, никакого выхода. «Ни там, ни тут», — как пели любимые упомянутым выше Бранимиром (и не только) братья Самойловы.

Стихотворение можно относительно точно датировать: хитиновые метафоры и десант «с планеты» намекают на один широко известный фильм. Ощутимо повлиявший на автора «Звездный десант» Пола Верховена вышел в 1997 году, а на VHS активно пошёл в русский народ где-то в 1999 году. Лирический герой однозначно смотрит кассету, потому что кран с водой в кинозале едва ли возможен. В общем, где-то ближе к Миллениуму это было написано. Очень пессимистичное время. Все ждали конца света. Кому-то казалось, что он уже наступил в отдельно взятой стране. Иногда я подозреваю, что и в отдельно взятой жизни. Потому что автор мог писать «за себя». И тогда понятно, почему вот именно он мне и не ответил в 2003 году на все мои имейлы.

P. S. Какая-то часть меня говорит мне, что я всё придумал. Что стихотворение не об этом. И автор его жив. Ведь конца света не было. И никто из тех, кому я читаю эти стихи уже 20 лет, не понимаeт их в этом ключе.

Хорошо. А как понимаете их Вы, например?

P.S. Меня тут спросили в личке ВК. Но отвечу и в личку, и здесь. Первая строчка стихотворения является безусловной отсылкой к Ф. Сологубу:

Пылают мрачно адовы
Разверстыя врата.
Святая в кольца гадовы
Обитель обвита.
Над тихою лампадою
Померкла синева.
Под старою оградою
Огнём сожглась трава...

Как-то так.