Что делает произведение литературой?

Что делает одно произведение литературой, а другое — литературным хламом? Если точно знать ответ на этот вопрос, считайте, что Вы нашли «философский камень» писательства.

Техника? Та, которая обращается в стиль. Порой, как у Достоевского, о стиль можно убиться. Но Достоевский остаётся литературной вершиной, однако.

Со стихами, казалось бы, попроще. Плохая техника = графомания, или? Но тогда «Ностальгия по настоящему» Вознесенского — это что? Автор словно издевается нарочито неточной рифмой, ломает язык читателю о меняющийся из-за размера ритм...

Если не техника, то что? Любовь читателя? «Оттенки серого» — это литература? Среди самых терпимых отзывов критиков слово «графомания» в числе наиболее частых. «Пипл хавает», конечно, но он, скажут критики, и де Сада с таким же успехом съест, если некий адаптатор очистит его романы от излишне кровавых сцен. Стиль, кстати, у маркиза очень даже хорош. Французы, они вообще со стилем на ты.

Может быть, важна история? Have you got a massage? У Стокера и Ле Фаню одна история была. Стокер, думается, даже ирландского своего коллегу слегка обобрал. И вот Вы читаете «Стокер» — и слово «Дракула» появляется в мозгу автоматически. А что написал Ле Фаню? И да, в своё время его произведения «пипл хавал» вполне активно.

Но хорошо, Шеридан Ле Фаню — это литература, просто позабытая. Но вот есть иноагент Веллер. Истории интересные. Стиль рассказов очень хорош. Но читатель предпочитает его философские трактаты. И лучшим автором малой прозы на русском считает себя он сам и ещё совсем чуть-чуть людей. Я пробовал читать его рассказы. И вот ведь как... что-то не то!

В литературе, думается, есть некий резонанс. Совпадение частоты колебаний автора и читателя. Во многом он непредсказуем. Иногда, как в случае с иноагентом Акуниным, который изначально литературовед, его можно достичь искусственно, хорошо понимая законы читательской любви-нелюбви и скрупулёзно учитывая их в тексте. И да, Акунин-таки литературен. Потому что никакого другого сносного мерила литературности, кроме читательского признания, у меня для Вас (и для себя) нет. А дальше только проверка временем.

В общем, нужно попасть «в читателя» и удержаться в нём по прошествии некоторого времени. Чем дольше, тем больше притязаний на попадание в хрестоматии с титулом Классик. В том числе и Классик детектива, приключений, лавстори и прочей всяческой беллетристики (деление на литературу высокую и другую остальную — это не выбор читателя, это про критиков и литературоведов).

Попадание, повторюсь, предсказать сложно. Иногда, подобно Лавкрафту, до него можно слегка не дожить. Оно обусловлено временем, его ценностями и установками. Местом появления произведения, журналом (той ли аудитории было оно изначально подано). И много ещё чем.

Впрочем, есть ещё одно мерило. Оно многим не нравится. Однако Наше Всё сказал об этом, если не ошибаюсь, примерно так: «Если Вы публикуетесь не за деньги, то зачем?» Александр Сергеевич, правда, уточнял, что сам процесс написания — это уже его личное счастье, но издавался он исключительно за большие гонорары, которые в пересчёте на сегодня составили бы суммарно 2 миллиона 200 тысяч долларов. Ай да Пушкин, ай да миллионер! Оставивший семье долги...

Здесь стоит-таки добавить, что никто Вам не будет платить, если Вас не любит читатель. И вот мы снова вернулись к нему, родному.

Чего же хочет читатель?..