Царь

Я державу держу своей левой рукой,
Ну, а в правой держу царский скипетр свой.
Надо мной облака, подо мною река,
И на этой земле моя власть велика.

Почему же тогда жизнь моя так пуста,
Почему же улыбку не знают уста,
А в душе лишь печаль свою пряжу прядёт,
И на сердце моём только тяжесть и лёд?

Ранним утром я встану, и в лес я пойду,
Там я старца святого в пещере найду.
И спрошу я у старца, как нужно мне жить,
Как мне грусть и тоску в своём сердце избыть.

И ответит мне тихо согбенный старик:
«Видишь неподалёку прозрачный родник?
Ты холодной водицы испей из него,
И узнаешь ты тайну ума своего,

И увидишь ты первооснову души,
Только душу свою ты судить не спеши.
Все желанья и страхи в себе ты прими,
И когда ты их примешь, исчезнут они».

Выпью я той воды и увижу во тьме,
Как несчастье и боль руки тянут ко мне,
А жестокость и жадность от века веков
Добродетель терзают, как стая волков.

Буду тщетно во тьме я разыскивать свет —
Его нет там, и радости тоже там нет,
Есть там только пустые мольбы к небесам.
Этот мрак — он во мне, и всё это — я сам.

И, вернувшись назад к старику, я вскричу,
Прикасаясь горячей рукою к мечу:
«О, старик, непонятны мне шутки твои,
Я просил у тебя доброты и любви!»

Поглядев на меня, нежно скажет мне он:
«Путь к свободе открыт лишь для тех, кто влюблён,
Но сейчас для любви ты и молод, и мал,
Ведь познать её может лишь тот, кто страдал!»

И вернусь я в своё золотое жильё,
Для страданий откроется сердце моё.
Не умом, а душою взгляну я на мир
И увижу всех тех, кто несчастен и сир.

Я увижу их горе, увижу их страх,
Я увижу усталость и грусть в их глазах.
Между мною и народом протянется нить,
Буду править я сердцем и им же судить.

Не изведает он ни тюрьму, ни суму,
Его боль и страданья впитав, я пойму:
Если щедро сосуд осушаешь ты свой,
Наполняется снова он чистой водой.

И когда выпью я чашу боли до дна,
В моём сердце родится из боли она,
Та, что дарит покой и врачует без слов,
Моя дева-печаль, моя птица-любовь.

И себя, и свой мрак я приму, наконец.
Мне откроется радости царский дворец.
Я пойму, что за всё благодарен судьбе.
Преисполненный счастья, скажу я себе:

«Было сердце, как камень, а стало оно
Легче пёрышка и веселей, чем вино,
И звенит, и поёт оно, словно струна.
Жаль, что песня его никому не слышна!»