Девушка и волк

Волк такой бежит навстречу девушке и скалится от радости: узнает! поцелует! в предыдущем страшном сне...
Девушка не помнит, как дымилась шкура, тлела, как она жила и пела в западне.
Девушка не верит, чтобы этот оборванец клювокрыл
где-нибудь когда-нибудь кого-то из подвала, из кошмара выносил.

Шкура слишком вечная и прочная, снимай её, мерзавец, голодранец, колченог.
Даже не волчонок получается, а девочка, пуховочка хохлатая, щенок.
Может быть, узнает и обнимет - в самом дальнем, самом тайном, позаэтом, позатом
Помнишь, мы дружили, и дрожали, и бежали через маленькую реку под мостом?

Нет, не вспоминается, ну ладно - превращается в ходячий анекдот.
В гада и гадюку, в василиска, в Василису - к василиску антидот.
Лучшая иллюзия, идиллия пропала навсегда.
В выдру, дальше в гидру, дальше вобла или кобра и падучая звезда.

Облик твой сновидческий звериный изменяется, а ты сто тысяч лет
сам к себе прикован, и неважно, ты в себя сейчас одет или раздет.
Страшен в шкуре гнева, безобразен в древних язвах и царапинах любви.
Всё ненастоящее, поэтому не делай, не проси и не зови.

В памяти безличной и безлюдной остаётся - пропадает - угасает - оживает маячок.
Важно ли, кто помнит, кто не помнит, если каждый заблудился, закрутился, как волчок.
Волк несёт колдунью через реку - эти раны, эти воды глубоки.
Волхв зовёт собаку, и она берёт еду с его руки.