Человек загадка

24 ноября 1971 года. Рейс Northwest Airlines 305.

17:00. Портленд.
Взлёт. Запах прогретого салона — жжёный кофе, спирт, кожзам.

17:05. Над Орегоном.
Пассажир у окна в хвосте. Тёмно-синий костюм. Подаёт стюардессе сложенный листок.
— Только капитану.
Говорит тихо, будто стесняется.

Капитан Уильям Скотт разворачивает записку. Печатные буквы, процарапанные с нажимом.
Он смотрит на циферблат часов. Его рука на рычаге тяги сжимается. Сухожилия вытягиваются белыми струнами.
Он передаёт записку штурману. Тот читает. Поднимает глаза.
В кабине теперь слышно только шипение воздуха.

Салон.
Человек в синем костюме заказывает бурбон. Приносит стюардесса Флоренс. Он открывает дипломат. Внутри — блок, провода, красные цилиндры. Лёд в его стакане уже подтаял.
— Это бомба, — говорит он ровно. — Выполняйте инструкции.
Гасит сигарету, не докуренную до конца. Пепел падает на сиденье. Он смахивает его ладонью.

17:39. Сиэтл-Такома.
Касание. Самолёт отруливает в дальний сектор.

Дальше — переговоры через эфир. Требования: двести тысяч, четыре парашюта. Деньги доставят через два часа.
Угонщик проверяет пачки. Затем — каждый парашют, каждую пряжку. Медленно, методично.
Только после этого он говорит:
— Пассажиры могут выйти.
Люк открывают. Они уходят быстро, молча. Остаются пилоты, бортинженер и стюардесса Тина Мэйклоу.

19:40. Взлёт. Курс на юг.
Тина сидит в первом ряду. Она смотрит, как он в салоне один на один с деньгами и парашютами. Он раскладывает пачки в рюкзак, пристёгивает его к себе поверх купола. Работает молча, не глядя на неё.
Когда всё готово, он оборачивается.
— Теперь идите в кабину. Закройте дверь.
Его голос не меняется. Это приказ, но без злобы. Констатация факта: её присутствие больше не требуется.
Она уходит. Дверь в кабину закрывается. Он её не запирает.

Набор высоты.
Голос в переговорке:
— Снизьте давление в салоне.
Скотт поворачивает вентиль. В кабине закладывает уши.

20:00. Кабина.
Скотт смотрит на приборы. Высота — 10 000 футов. Скорость — 170 узлов.
Бортинженер Ратацак смотрит на дверь:
— Может, там муляж?
Скотт не отвечает. Его задача — лететь.

Салон.
Человек подходит к задней двери. Берётся за рычаг аварийного сброса.

Рывок — и люк отрывается внутрь с сухим ударом металла о металл.
Не рёв — а взрыв тишины. Воздух выдёргивает из салона наружу. Температура падает на пятьдесят градуков за секунду. На сиденьях, на полу, на его плечах мгновенно вырастает ломкий, колкий иней.
Он стоит в проёме. За спиной — чёрное ничто, под ногами — три километра пустоты. Поток вырывает из лёгких воздух.
Он не смотрит вниз. Он смотрит прямо перед собой — туда, где в темноте должен быть горизонт. Его рука всё ещё сжимает рычаг. Он отпускает его — и делает шаг. Не прыжок. Именно шаг. В пустоту. Тело сгибается, подхваченное потоком, и его мгновенно засасывает в темноту, как пылинку в воздуховод.

20:01. Кабина.
Скотт чувствует лёгкий толчок — самолёт, сбросив вес, вздохнул.
Рев стих почти сразу. Через несколько секунд Скотт открывает дверь.
В салоне — ледяной ветер. Задний люк зияет. На качающихся стропах у порога болтаются два вытяжных кольца. Больше ничего.

20:13. Истребитель сопровождения.
Пилот F-106 докладывает:
— Прыжок зафиксирован. Цель потеряна. Купол не наблюдал.
Он смотрит вниз, на чёрный войлок ночи, и щёлкает тумблером подсветки приборов. Туда-сюда. Туда-сюда. Больше ему ничего не остаётся.

Эпилог.
Восемь лет спустя на берегу реки Колумбия находят пачку двадцатидолларовых банкнот. Бумага размочалена водой. Её кладут в пакет с биркой. Доказательство № 347.

Уильям Скотт уйдёт из авиации через год. На прощальном ужине коллега спросит:
— И что, он вообще не нервничал?
Скотт подумает.
— Он делал дело. Мы делали своё.
Больше он в кабину не вернётся.

Следователь, который десять лет вёл это дело, однажды зимним вечером откроет окно. Морозный воздух ударит в лицо. Он закроет глаза и попытается представить не человека, а физику: скорость, которая разом рвёт дыхание, холод, прошивающий до костей, и этот первый момент свободного падения — когда ты уже не в самолёте, но ещё не в полёте. Момент чистой, абсолютной невесомости между жизнью и исходом.