Блаженны чистые сердцем

«Блаженны чистые сердцем, ибо
они узрят Бога» (Матф.5:8).

Блаженны чистые сердцем. Не те,
Кто наружно вымыт до блеска,
Кто ритуалом заменяет борьбу,
Думая, что белизною угодил.

А те, кто знает: сердце есть нива.
И в ней посев. Не наш. Его рукой
Заброшенное в глину зёрнышко,
Образ Того, Кто нас задумал и соткал.

Мы жили, забывая про посев.
Топтали ниву, строя на ней башни
Из правоты, из гнева, из обид.
И зёрна глохли в липкой темноте
Под тяжестью «справедливых» дел.

Но был в них стержень. Твёрдый. Не от мира.
Он не впускал яд злобы внутрь себя,
Не позволял червю сомненья, страха
Проточить сердцевину до конца.

И вот приходит время жатвы.
Не внешней. Внутренней.
Скребком молитвы по накипи злорадства,
Огнём боли по залежам зависти,
Чтобы добраться
До живого зерна.

Блажен не тот, кто вырос из земли
Под тем же небом, в общей полосе.
Блажен, кто зёрна в сердце сберёг
От ржи, что зреет тихо, без следа.

Колос не знает слов и оправданий.
Он пьёт и свет, и дождь без выбора.
Но яд он не впускает внутрь
И не даёт червю устроить дом.

Не всё, что выросло, идёт в амбар.
Не всякий плод годится в хлеб.
Есть зёрна полные, но мёртвые,
И есть простые, но живые.

Чистота не в белизне колоса,
А в том, что он не заражён.
В том, что его возможно смолоть
И замесить с потом и тишиной.

Такие зёрна не блестят.
Их не считают по одному.
Их собирают в связку
Против ветра.

И ветер этот сейчас.
Он рвёт слова, калечит смыслы,
Он хочет выдуть зёрна из ладоней.
Но в связке мы.
И ветер лишь срывает шелуху.

И когда придёт Жнец,
Он не спросит: «Чьё ты?»
Он возьмёт молча
И станет Хлеб.

Узрят Бога
Не в сиянии и не в громе.
Он станет виден
В преломлённом Хлебе.

В том самом,
Что из наших зёрен,
Собранных против ветра,
Смолотых болью,
Замешанных молчаньем,
Пресуществится.

И мы узнаем
Не образ.
Не намёк.
А Суть.

И в Ней
Своё очищенное,
Вечное
Зерно.