Каламбуры про медведей

Каламбуры про Комомедицу, Мишку, Мечку и многих других любителей меда. И серьезно о словах.
 Восприятия у всех людей разные. Кто-то в небе видит самолеты, кто-то птиц и облака, кто-то тучи и угрозы, кто-то Бога и века. Синеву, порывы ветра, глубину других миров. Кто-то пустоту пространства – и не видит ничего.

Каламбуры о медведе тихо бродят по планете.
Баловством я занялась- правду о словах узнать.
Это очень интересно- открывать, что неизвестно.
Может правда, может ложь, может сказка, может блажь.

Мишка, меченный по лбу, разорил нам всю страну,      
Сам мехами нарядился, меду съел и быстро смылся,   
Дыбом встали волоса, побежали все в леса.
Вот медвежья чехарда, если верить в словеса.

Меска- сильный зверь лесной, Мешка- значит, власяной,
Мечка – бегает с мечами косолапыми ногами.
Медв и едь- покушать любят, Мед да ведь- по лесу бродят.
Слово вроде и одно сообщает существо,
А на деле всяк да свой получаем разнобой.
(А на  деле разной сути получаем каламбуры).

Комоед – опять Медведь, только кашу ест, не мЕд.
Комос с Греции пришли, всем комеди принесли,
Нарядились с дури в шубы,  девки бегают во круге.
Хотя, честно вам скажу, женщин в шоу не ищу,
Был закон суровый греку- не пускать дам в эту реку.
Но однако, в Беларусь привезли ценнейший груз-
В шубах труппа молодиц танцевала вальс сюрприз,
Все комедией звалось- в этом главный был вопрос.
Белоруси не понЯли: если Мишки танцевали,
Значит, Ком и есть Медведь и давай его беречь.
Только солнышко в зарю- несут кашу за версту,
Чтоб косматый не страдал, жирно брюхо наедал.
В Риме ж все решили просто: кушать вместе- это Космос,
Сообща и пир горой, танцы, песни и в разбой.
Сказка эта без конца: вечный двигатель- слова!
Ну, а вспомним библий сказ: человеку был указ,
Дать зверЯм всем имена на грядущие века.
Был один Адам да Ева, значит, в этом было дело,
Все слова с одной верхушки, да не каждый их поймет,
С Вавилонской башни -сошки разбегается народ,
И древнейшие слова подправляет под себя.
Видит небо- высоко, да неважно, что легко,
И бегут- бегут слова от начала в далека,
И уж больше не поймешь кто , откуда, с чем пришел,
Врут анналы и века, каждый тянет на себя,
Дескать, я великий сам- мне другие не указ.
Мишки бегают по свету, им бы корчиться со смеху,
Только грустная пора, людям правда не нужна,
Не нужна природа, звери, птички, солнце и трава,
Лишь бы денежки в карманах вместо мыслей в головах.

А недавно было время для животных на планете,
По лесам бродил медведь как божественный венец,
От него свой род вели очень многие народы,
Был не только он отец, но и самым главным Богом.
Только странно, тот медведь, видно, мед не ел совсем.
Потому средь всех чудес только русский жив медведь.
А немецкий, грязный в цвете, побурел от злости в лени,
И Урсулой лишь урчит, видимо, живот болит.
Ой буряцкий зовет с горя от пожарища в подмогу,
Аркос Арию привет посылает много лет.
Дыбом дыбба ассирийский, и ау кричит турецкий,
В общем, славный род медведей издержался в этом свете,
Не иначе на меха разобрали все стада.
Раньше он сбегал на небо, а теперь на дальний север,
Там раздолица ему, жизнь как в райском во саду.

Так и бродят по чащобам
Мишки бодрою толпой,
Тот лесной, а этот с мехом,
Мощный, дикий иль с мечом,
Тот хозяин, этот барин,
Мед жует, иль спит сурком,
Только знают, знают люди,
Где медведь, там лес густой.

Ты- житель пастбищ и степей,
Ни в жизнь не видел медведей,
И меду с роду не едал,
А только грабил караван.
А там меха, меч, медь и сласть,
Как сможешь это ты назвать,
Нет слов таких в твоем краю,
Не жил ты, видимо, в раю.
Купца спросить- он ни бельмес,
Не понимает слов, что бес.
Ты говоришь ему: Денге,
Он отвечает- нет тенге.
Ты говоришь ему: дай бал,
Не, скажет он, не танцевал.
Медведь не прячется в песках,
И медведём не с медом стал,
Все это басни, баловство,
И малым деточкам смешно.

Если б Мишка мед не ел,
Разве был бы он Медведь?
Межвежачьих слов так много,
Как живущих с ним народов?
Только вот какая блажь-
Мишка выбрал себя в власть,
Потоптал народы лапой,
И сказал: я самый главный!
И народы все меня
Величают как царя.
Брат мой белый- снег одних,
Бурый- грязный для других,
Где я маленький и мягкий-
Буду зверем я ручным,
Где я грозный и опасный-
Стану Аресом для них.
Не народы называют-
Мой земной и грозный вид,
Только я определяю
Как они меня зовут!
И не сказка это вовсе-
Быль из множества времен:
Человек не знает счастья,
Потому что он такой:
Не умеет жить в согласье,
Не умеет строить дом,
И вокруг него ненастья,
С ближним, миром и собой.
Создает тот человечность,
Кого мудрость в жизнь ведет,
А плохой не станет вечным,
Он разрушит  сам свой дом.

Если нет слов изначальных,
И висят как   пустота,
Значит, не бывало главным,
А пришло издалека.

Летят слова, гуляет прах
Бездонных лет войны и страх,
Что кто-то вдруг сильней тебя,
И поднят меч, и вновь война.
Умнее сможет ль стать злодей,
Коль не поймет простых вещей,
Что поднимать он сможет мир,
Когда сам станет он мудрей.

Всяк за всяк, народов много,
Логик в мире- и не счесть,
Кому черно, кому бело,
Блек не белый- это факт.
Море синее- зелено,
Небо ясное- в дождях,
Для кого медведь- угроза,
А кому- священный брат.
Мир огромный- люди малы,
Но кричат: я богатырь,
Только если бога тырыть,
То останешься ни с чем.
Если слово у соседа
Взял от алчности иль так,
Но ему не знаешь цену-
Оно станет пыль и прах-
Ярлычком обозначенья,
Без осознанных глубин,
Ведь слова все будут в масках,
Ложь да  дрыганье картин.
Только верно слово- сила!
Мысль рождает и дела,
Из мечты творит вершины
И меняет времена.
В нем история и властность,
Мозги вкривь иль ввысь и в рост,
В благочестие иль в ложность,
В обессмысленность иль в мысль,
В рабство, плен иль в осознанье,
Слово правит жизни путь,
Светоч- мысли созиданье,
В слове- истинность времен!

Языки- наука речи.
Мы понять должны одно,
Как бы не было нам плохо-
Должны думать хорошо.
Логопед нам скажет много-
Где порочно, что добро,
И лингвист откроет слово-
Тайна бродит средь эпох.
Измененья букв и звуков,
Нёба, слуха разных рас,
Почему гуляет слово
Изменяясь много раз.
Нам историки расскажут
Как менялись города,
Страны малые старались
Быть большими на словах,
Изменяли алфавиты,
И коверкали сам смысл,
Как офени зародились,
Чтоб не понял бы и псих.
Сленги разных групп, сословий,
Воровской жаргон, как быт,
И неважно, что он «вшивый»,
Главное, что «свой» поймет.
А когда воров скопилось,
Больше, чем должно бы быть,
И слова переродились
Вверх тормашками пошли.
Но и это все игрушки,
Речь жива сто тысяч лет,
Хоть меняется наружно,
Но цветет как маков цвет.
И всегда звучит как правда:
Чтоб друг друга понимать,
Нужно сердцем, верной дружбой
Суть глубинную достать,
Ведь созвучия гуляют
По просторам всей земли,
И неважно, что в эпохах
Разный путь они прошли.

Кто дружил, со словом дружит,
Кто пути войны искал,
Тот простым и верным словом
Ничего и не сказал.
Все с извертками и в глупость,
В изощренье и в порок.
Но живет на свете слово,
Будто с словом Бог живет.