Про поваров

Меня он со слезами умолял,
И ползал на подломленных ногах,
Просил он об одном – чтоб не стрелял,
И видел я в глазах животный страх...
Неделю брали мы укрепрайон,
Серьезно слишком враг там окопался.
И на глазах редел мой батальон,
И враг редел, но всё же не сдавался...
Патронов и снарядов есть запас,
Достаточно там сала и горилки,
И радостно укропы били в нас,
Мы были словно в адской молотилке...
Но, всё же мы сумели обойти,
Сумели все дороги перекрыть,
Почувствовав – живыми не уйти,
Противник начал жалобно скулить!
И белую материю вздымая,
Толпою покидали свой окоп,
И жалобно на русском к нам взывая,
Бежали к нам, с карьера и в галоп!
И каждый, к нам счастливо добежавший,
В соплЯх и на коленях заявлял,
Что, дескать , был совсем не воевавший,
Он повар и по нашим не стрелял!
И видел я безумную надежду,
Он как листок осины трепетал...
Но я велел сорвать с него одежду
И будто в сатанинский храм попал!
Там крест паучий на груди расселся!
Гиляка, а на ней висит петля!
И СУГС, конечно, никуда не делся,
А на спине: «Убейте москаля!»
И чёрные у «повара» ладони,
И злоба плещет из прикрытых глаз,
И тянет от него привычной вонью:
Пороховой воняет это газ!
И пот потек вдруг из его подмышек,
Он жалобно тихонько подвывал...
А я стоял и вспоминал мальчишек,
Которых этот «повар» убивал...
Такие с наслажденьем убивают,
Чужая смерть – в компьютере игра,
И очень жаль, что в плен к нам попадают,
Такие вот лишь только «повара»...
И вновь в глазах там, что-то промелькнуло,
Спасение лелеяла душа,
Но я к его башке приставил дуло
И взвёл свой верный «Стечкин», не спеша...
Быть может меня кто-то и осудит,
А я его ведь искренне простил !
Я лишь солдат! А их Господь пусть судит!
Без колебаний я курок спустил ...