Однажды в святочный вечер...

Давно это было в одной деревне, ещё при Царе,  то ли на Моле, то ли на Корбанге,  но было... А историю мне рассказала моя бабушка, родившаяся в девятнадцатом веке.

 Святочный вечер выдался вьюжным и на небе не было ни звёзд, ни  ночного светила.  Лошади удавалось не сбиться с дороги. В розвальнях, наполненных душистым сеном, полулежал держа в руках вожжи молодой парень Пронька. Он спешил в деревню за восемь вёрст за своей возлюбленной Маняшкой.
  Им хотелось пожениться, но родители его любимой не хотели отдавать свою красивую и богатую дочку за небогатого парня. Неровня - как сказали они своей дочери.
 И вот влюблённые ждали святок, когда все проделки прощаются. Они решили, что Маняшка уйдёт самоходкой. Так можно сделать только в святки и уже родители её не вернут домой, и не будет считаться позором.

Всё это происходило в северной деревне, где дома строились основательные и печи в избах были биты на пол-избы, чтобы в них не только хлебы печь, но и мыться можно было в зимнюю пору.
Вот они и договорились, что Маняшка в субботу будет мыться в печи; веничком попарится в просторной печке, сидя на гладких выструганных досках, а окачиваться чистой водой выйдет на улицу за угол дома, где и будет поджидать её Проша с тёплым тулупом из овчины! Закутает её в тулуп и в розвальни, и вперёд в дальнюю деревню к Прошеньке домой!
Вот уже и деревня, и Маняшин дом –пятистенок. Дом дышал теплом, потому что в задней части дома держали много скота – и корова не одна, и овцы, и лошади, и бычок. Хозяйство было большим.  У Маняши отец шил кожаные сапоги, а два брата валяли валенки,  к тому же мать и бабушка из молока делали масло топлёное и всем этим торговали в городе. Если летом не справлялись с работой сами, то нанимали мужиков. В те годы в лесах жило много беглых с каторги и из тюрем. Люди были работящие, их кормили и одевали. Так многие делали.
 Маняша была рукодельницей – сама шила наряды и вышивала их.
Прохор подъехал к сараю и ждать ему пришлось недолго.  К счастью, всё шло как по маслу!
Он ещё прижалел свою ненаглядную Маняшу, что вот в такую вьюгу  и темень приходится выходить на улицу окачиваться, но счастье заполняло его грудь, что они, наконец –то, будут вместе на всю жизнь!
 Крылечко боркнуло и он заметил, что фигура вышла из крыльца с шайкой в руках и направилась за угол пятистенка. Не раздумывая ни минуты он кинулся с тулупом в руках к фигуре и укутав молчащую фигуру, понёс к розвальням! А вьюга то посвистывала, то как- будто бы и похохатывала в ночи!  Но всё удалось! Бережно уложив в розвальни свою любимую, утеплив сеном со всех сторон,   Прохор дёрнул вожжи и лошадь вначале медленно, а потом, нащупав дорогу, убыстряла шаги. Эх, вот оно счастье-то!
Прохор  торопил лошадь к лесу, где среди деревьев вьюга не так шаловлива. Там покой и дорога не заметена снегом, и вот тут он нацелуется со своей ненаглядной вдоволь!
А пока пусть Маняша греется в новеньком чистеньком тулупчике! А как приедут к  Проше домой, то нарядится в платье, которое заранее было передано ему Маняшей. Много чего было из Маняшиной скруты передано Прохору. Готовились заранее!
И вот уже лес совсем близко, как говорят, рукой подать.

Поскотина. Низенькие кустики и сосенки, где Маняша  грибы осенью собирает! Теперь уж они оба будут приезжать в гости к родителям её, как муж и жена, и по грибы сюда придут…
Мечтается Прохору, а лошадка въезжает в лес, где очень тихо и не  слышно вьюги…
Сейчас он у Маняши спросит не замёрзла ли она и поцелует нежно-нежно…

А той порой дома у Маняши забеспокоились, что дед долго не идёт с улицы после окачивания.
Уж не примёрз ли бородой к какой –нибудь скобе? Борода у деда богатая - белая, длинная, может и прихватило морозом к кольцу у крыльца… Не увидел своими глазами старыми какой-нибудь железки, вот и  примёрзла борода мокрая к железке…Всё может случиться в такую непогоду…
Отец Маняшин вышел на улицу и обнаружил за углом пустую шайку, а деда след простыл! Еще увидел, что снег  истоптан лошадью и полозьями примят. Отец смекнул,  догадался…
 А Маняша места себе не находит, поняла куда дедушка её девался!
 Милый дедушка, который грубого слова ей не говаривал в жизни! Только гладил по белокурой головке и любовался ею, своей внученькой!  Она не посмела перечить деду, когда он первым решил попариться в печи.  И вот уже слышны  шаги отца, поднимающегося по лестнице, она смотрит  на мать,  молча теребящую  уголок у напередника, на бабушку, которая прикручивает фитилёк у лампы, но больше всего ей жалко своего Прошеньку!

А Проша выпустил вожжи из рук и наклонился над тулупом  и с вопросом – «Как тебе, Манечка ненаглядная, поездка? – решил крепко поцеловать свою любимую!
Но борода у перепуганного деда мокрая и сбившаяся в комок...

Ох -хо-хо!!!

История эта закончилась счастливым концом.
 Маняшу выменяли на деда. Жизнь прожили они с Прохором длинную и счастливую! Дети народились все пригожими, выросли трудолюбивыми.

Да, в святки в русских деревнях всякое бывало!

Самоходкой - девушка сама уходит к парню, за которого не отдают родители.

Скрута - наряды.
Шайка - деревянное ведро.
Напередник - фартук.
Розвальни - сани, в которые запрягается лошадь, но у розвальней немного другая форма и они более вместительные.