Почему тихо плачет старик?

Почему тихо плачет старик?
У него есть и дети, и внуки.
Почему же отрывистый крик
Не закончит душевные муки?

Может он, позабывши о смехе,
Лишь тащил у себя на плечах
Измождённые русские вехи
И тоску в бирюзовых глазах.

Может быть... это всё так уныло!
Эта горечь, и страх, и беда.
А пока время тихо застыло,
Он припомнит былые года.

Он не смог позабыть свою речку,
Он не смог позабыть хуторок,
Где носились, стреляя в скворечник,
Он и Сашка, его давний друг.

И родные уютные хаты,
Украшавшие степи простор,
Чернозёма прослойку и мяты
Лист, поднявшийся на косогор.

И войны той ужасные грёзы.
Он её не забыл, не простил.
Не простил он ей детские слёзы
И большие осколки кадил.

И друзей охладевшие лица,
Что могли бы жить мирно всегда
В Ленинграде, а может быть в Ницце,
Но лежат... и проходят года.

Каждый молод из них был и ловок,
Каждый жив, и кудряв, и красив!
Не сносили своих те головок,
Алой кровью берёзы полив.

Но, кряхтя, покатилося время,
Целиной и Афганом звеня,
Как встречает звезду злое племя
На исходе тяжёлого дня.

И венгерские, чешские стены
Польский срам, океан кабаков...
Ожидал тридцать лет перемены,
Истоптавши пятьсот городов.

И сейчас, вдруг представ перед ними,
Он как вдруг новорожденный наг...

Обратились к нему жизни книги,
Образуя нервущийся круг:
 - Мы тебя сотворили из лиги
Наших щедрых недрогнувших рук.
И сейчас мы стоим пред тобою
После стольких разлуки ночей
Почему же ты мучим тоскою,
Посмотрев на последних друзей?

 - Я прожил много длинных дней и плачу потому, что живы вы в душе моей, ушедшей в полутьму.

Из-за того, что навсегда останется пустым
Причал страданья моего
Как я - совсем босым.

Из-за того, что как всегда, пойдут, страдая дни,
Но, встретив свой последний час,
В бой пойдут одни старики...