Одеколон Тройной

Лаванда, бергамот и розмарин,
настоянные на тоске по юности,
по молодости и силе -
три ярких цветочных ноты, мажорный аккорд,
звучащий после «Агдама» и «Трех семерок»
в симфонии «Мы ещё ого-го!»,
постепенно проигрывающейся, впрочем,
от аллегро к адажио,
от форте к пиано,
от прелюдии к финалу.

Наш тройной бурбон, зелёный, как змий -
живая вода фабрики «Заря» в скромной бутылочке,
позволяющая совершить тройной прыжок в счастливую страну,
где пролетарии всех стран соединились,
а космос был ближе, чем сейчас,
где в общем-то не было ничего хорошего -
кроме живых родителей, 
кроме первой любви,
кроме непрожитой жизни.

Лаванда, бергамот и розмарин -
мы не знали таких названий,
но понимали: пахнет охренительно -
не щегольским «Шипром»,
не патриотичной «Красной Москвой» -
чем-то другим, странным и далёким -
запахом, который и сейчас шибает до слёз,
когда я беру фото отца.