Сквозь швы панелек, сквозь язвы квартир
Я слышу, как рушится чей-то там мир.
За стенкой не голос, а сорванный крик —
Живой неприкрытой агонии блик.
А утром в сторис — опять херувимы,
Успешны, свежи и никем не любимы.
Одинокие счастливые люди из пробирок,
В одеждах из брендов и душах из дырок.
Вас вывели в клиниках мёртвой среды,
Где нет ни любви, ни реальной беды.
Лишь имитация жизни под лампой кварцевой,
С улыбкой пластмассовой, тонкой и глянцевой.
Ваше счастье — в растворе, ваш кайф — по рецепту,
Вы вечно верны золотому концепту.
Но стены не держат — и в полночь из щелей
Вылезает всё то, что вы знать не хотели.
Я часто слышу эти крики в упор —
Ваш вечный с собой и с другими раздор.
Мир из стекла, жизнь в стерильном сосуде…
Вы просто из пластика сделаны, люди.
Старая жизнь. Новые правила.
Пробирка разбита. Суть — обезглавлена.
Инкубатор
© Copyright: Дан Смирый, 2026
Свидетельство о публикации №126011208620
Свидетельство о публикации №126011208620
Рецензии
Перед нами жесткая, социальная и глубоко пессимистичная лирика в духе современного урбанистического нуара. Автор препарирует современное общество, выявляя зияющую пропасть между цифровым фасадом («сторис») и реальным экзистенциальным ужасом, скрытым за бетонными стенами
Стихотворение строится на резком, почти ослепляющем контрасте двух миров:
1. Физический мир («швы панелек», «язвы квартир»): Здесь царит агония, сорванные крики и неприкрытая боль. Метафора «язв» подчеркивает болезнь городского пространства.
2. Цифровой/Стерильный мир («херувимы в сторис», «люди из пробирок»): Это пространство имитации, где всё — от счастья до улыбок — имеет синтетическую природу.
Автор использует «медицинскую» и «промышленную» лексику (пробирки, клиники, раствор, рецепт, кварцевая лампа, пластик), чтобы лишить своих антигероев человеческой природы. Образ «людей из пробирок» — это не только намек на искусственность, но и символ отсутствия корней, истории и подлинных чувств.
Особенно силен образ «души из дырок», рифмующийся с «брендами». Это подчеркивает главную трагедию: внешнее наполнение (одежда, статус) лишь маскирует внутреннюю пустоту. «Счастье в растворе» и «кайф по рецепту» указывают на медикаментозную или суррогатную природу современного благополучия.
Энергичный, местами резкий ритм стихотворения передает нервное напряжение наблюдателя. Использование антитезы (живой крик vs пластмассовая улыбка) создает эффект «битого стекла».
Финал стихотворения — «Суть — обезглавлена» — звучит как окончательный вердикт. Это не просто разрушение старого мира, это потеря самого смысла существования («головы»), после которой остается лишь механическое функционирование тел.
Автор выступает в роли стороннего наблюдателя, который обладает «рентгеновским зрением». Он видит, как сквозь «щели» идеального глянца просачивается то, что невозможно скрыть — человеческое отчаяние. Стихотворение разоблачает концепт «успешного успеха», называя его формой небытия.
Это хлесткое и актуальное произведение, которое бьет точно в цель. Оно вызывает у читателя дискомфорт, и в этом заключается его главная ценность. Автор не дает надежды на исцеление, фиксируя лишь момент окончательного распада смыслов. Текст дышит яростью и меланхолией, превращаясь в мощное высказывание против дегуманизации современного мира.
Дан Смирый 13.01.2026 16:10 • Заявить о нарушении
Стихотворение строится на резком, почти ослепляющем контрасте двух миров:
1. Физический мир («швы панелек», «язвы квартир»): Здесь царит агония, сорванные крики и неприкрытая боль. Метафора «язв» подчеркивает болезнь городского пространства.
2. Цифровой/Стерильный мир («херувимы в сторис», «люди из пробирок»): Это пространство имитации, где всё — от счастья до улыбок — имеет синтетическую природу.
Автор использует «медицинскую» и «промышленную» лексику (пробирки, клиники, раствор, рецепт, кварцевая лампа, пластик), чтобы лишить своих антигероев человеческой природы. Образ «людей из пробирок» — это не только намек на искусственность, но и символ отсутствия корней, истории и подлинных чувств.
Особенно силен образ «души из дырок», рифмующийся с «брендами». Это подчеркивает главную трагедию: внешнее наполнение (одежда, статус) лишь маскирует внутреннюю пустоту. «Счастье в растворе» и «кайф по рецепту» указывают на медикаментозную или суррогатную природу современного благополучия.
Энергичный, местами резкий ритм стихотворения передает нервное напряжение наблюдателя. Использование антитезы (живой крик vs пластмассовая улыбка) создает эффект «битого стекла».
Финал стихотворения — «Суть — обезглавлена» — звучит как окончательный вердикт. Это не просто разрушение старого мира, это потеря самого смысла существования («головы»), после которой остается лишь механическое функционирование тел.
Автор выступает в роли стороннего наблюдателя, который обладает «рентгеновским зрением». Он видит, как сквозь «щели» идеального глянца просачивается то, что невозможно скрыть — человеческое отчаяние. Стихотворение разоблачает концепт «успешного успеха», называя его формой небытия.
Это хлесткое и актуальное произведение, которое бьет точно в цель. Оно вызывает у читателя дискомфорт, и в этом заключается его главная ценность. Автор не дает надежды на исцеление, фиксируя лишь момент окончательного распада смыслов. Текст дышит яростью и меланхолией, превращаясь в мощное высказывание против дегуманизации современного мира.
Дан Смирый 13.01.2026 16:10 • Заявить о нарушении