Привет, Петрозаводск. Моя душа

Долгий берег, то мощеный, то избитый,
По бокам тоски океан излитый,
Стоит какое-то железо в стороне,
Дифирамбы побеждающей стране
Вылиты в граните на стенах домов,
Разный там бывает кров:
Пяти, девятиэтажный, барачный, общажный,
И стоит у Пинты алкашик важный,
Откупорит полторашку Жигулей,
Любому студенту отвесит люлей,
Ниже - ларек на перекрестке с танком,
Остановка изрисована каким-то панком,
Я стою в ночи, покупаю серый Кент,
В бобике проехал сонный мент,
Но на меня не обратил внимания - я ж интилихент,
Но разрыдаться могу в любой момент,
Ведь эта приполярная глушь поглощает меня,
С головой, хабариком, бутылкой,
И, уводя, крича, зовя, таща, маня,
Ведет к бару, что стоит у развилки.
Там все сливки города, цыгане, алкаши
Все кружат в пьяном хороводе этой приполярной глуши,
Играет музыка блатная, и пиво льется,
Крики, стоны, морды бьются,
И я стою один, пластмассовый бокал,
Я много пил, курил, и как всегда я много врал,
Себе, тебе, и им,
И кажется, что пишу я это все бухим,
Но нет, я пьян лишь забродившей памятью,
Своих воспоминаний тяжких кладезью,
Что где-то стоит бородатый первокурсник,
Что все еще у Антикайнена стоит тот бар с разбитой дверью,
И вот туда пришел я - из будущего путник,
И вопреки карельскому поверью
Я разорвал пучину мглы,
Я разворотил заграждений столы,
Прорвался в прошлое нахрапом,
Но оглушило слезы залпом...

И я другой. И Кент я не курю,
Морщин, седин поболе,
Все также много пью,
Все также тону в памяти Тоболе,
И все другое, даже город...
Но в душе все тот же холод,
И в кармане не шиша...
Привет, Петрозаводск. Моя душа.