Жировой цех

Уже и не помню, под каким соусом меня, художника- макетчика отдела генплана, на целый месяц командировали на мясокомбинат. Где планировка и где мясо?!
Разнарядка какая была, или прознали про мое сельское происхождение и двинули меня, как двадцатипятитысячника, только наоборот…
Одно понятно, что в комбинате не хватало  рабочих рук и возможно даже, рук чистых…
А откуда их брать то, с чистыми руками, как не из проектного института, где кроме карандаша и резинки, украсть то нечего?!
Вот такой, без специфических хватательных навыков, я и прибыл в отдел кадров нашего городского мясокомбината.
Встретили без затей…Определили цех, выдали пачку талонов на посещение внутренней столовой, объяснили куда шагать…
Иду себе! Мне то все в диковинку- здесь парит, там шумит,  тут гам, там вонь… О!  Где то  рядом должен быть жировой цех… мой жировой цех.
Вхожу в двери встроенные в огромные ворота, никаких указателей, кроме неприятного запаха. Мне, так примерно  вахтер и объяснил:- Иди на вонь, не промахнешься.
Конец ноября,  на улке уже холодновато, поэтому в цех зашел вместе с холодным паром… со свежим воздухом, я бы сказал. Пар откатился и я оглядел непривлекательный для глаз интерьер цеха- он был действительно « жирным». От пола до потолка. Сделав шаг к женщине-мастеру жирных дел, я чуть не сел на недостижимый для меня, шпагат.
Она меня, чуть удивленно вскинув брови, повела в закуток, где под несвежей занавесочкой висела верхняя одежда всего коллектива.
В цеху, кроме меня и мастера, оказались ещё две барышни. Если мастер по возрасту могла быть моей мамой, то на остальных можно было смело жениться.
Девки, услышав, что я буду здесь с ними работать, заметно оживились и чуть не расстегнули на своих  страшных халатах верхние пуговицы.
Обозвались друг другу  именами ,  кто то достал и бросил на блестящую скамейку спецодежду для меня…
Она оказалась мужской… ждали что ли, промелькнуло у меня …
-Нинка, покажи чё делать ,-сказала тетя Люба, а сама по приваренной  к стене стремянке  поднялась, как я понял, на огромную мясорубку и трубой стала обивать внутреннюю поверхность четырехгранной воронки. Получилось так, будто мое появление здесь, отметили небольшим  тревожным набатом.
Тем временем мы с Нинкой, а я ещё и с тачкой, пошли в другой цех. Она шла уверенно, а я как моряк, только что сошедший на берег… на жирный берег.
Прошли под рельсой над головой, меня чуть не зашибла уже обработанная туша, которая катилась подвешенная на ролике по этой самой рельсе.
Мы подошли к плоским, прямоугольной формы, алюминиевым ваннам с холодной проточной водой, рядом работали обвальщики, в основном молодые девчата.
Они срезали  с туш внутренний жир и бросали в ванну,  весело,  не без мата,  делились своими впечатлениями от прошедшей ночи. В воде, лохмотья розоватого жира, на глазах застывали приобретая причудливые формы. А обработанную тушу толкали дальше и та по инерции и небольшому уклону рельсы уезжала в другой цех.
Моя задача, на тачке увозить этот жир в свой цех.
В углу, особняком огромный чан, наподобие автоклава. В нем растапливают  привезенную мной продукцию. В пустом пространстве, между мясорубкой и автоклавом , сплошь столитровые деревянные бочки. Бочки открыты и в них полиэтиленовые вкладыши- мешки. Когда масло растоплено до нужной температуры, его разливают по бочкам. В какие то дни приходит бондарь и   их запечатывает. На крышки через трафарет наносят нужный текст, адрес страны, куда поедет чистейший, белоснежно застывший жир.
Когда в  свой первый обеденный перерыв я  вышел из цеха на свежий воздух, я понял насколько он свеж и приятен!
Никакого аппетита я  конечно не чувствовал и в столовую пошёл чисто в ознакомительных целях.
Столовая раза в четыре больше нашей институтской.
Шумная очередь из кроваво- грязных халатов, небольшой скандал у раздачи, по поводу салатов из капусты. Кричали:- Делайте порции поменьше, чтобы всем хватило!
И я подумал:-
«А Льву мяса не докладывают», -здесь прозвучало бы неактуально.
В тарелке с первым-огромный кусок мяса, котлета на второе, размером со стельку сорок третьего размера! Цена талона на обед- 20 коп. Развитой коммунизм! И никак иначе…
Когда  вновь оказался у дверей цеха, я, минут десять прощался со свежим воздухом, затем глубоко вдохнул и нырнул в проем…
Но, неизгладимые впечатления от запахов, заглаживаются в первые же два-три дня, потом обоняние  уже притупляется.
Зато на смену, приходят другие впечатления…
Утро, во всех цехах начинается с поисков непромокаемой бумаги, типа пергамента, я бы сказал, кальки.
Вечером, ближе к концу смены -обмен продукцией цехов.
Ты в колбасном? Ты мне колбасу.
Я в «тушенках» -с меня баночки.
А то, вдруг, на всю ивановскую, объявление в цехе:- Ребята, сегодня милицейский рейд, сегодня ничего не берем!
Мне пару раз пытались всучить вырезку, но я отказывался.Вдобавок, я не матюгался и чувствовал себя лишней деталью в этом хорошо отлаженном и  жирно смазанном механизме.
Но, я же не бяка, в конце концов!
Заглянул я к себе в мастерскую и прихватил оттуда рулончик кальки. Для моих новых коллег, это был царский подарок!
Позже, я уже настолько освоился, что залез в бондарские дела, правда тот «заболел» по собственной воле и претензий  ко мне  особых не было.
Потом, узнав, что за  круговой трафарет из жесткого картона, для маркирования бочек, платят двадцать пять рублей, я  подхалтурил  и получил семьдесят пять рублей, потом еще вырезал  сколько то.
Таким образом,  как говорится, только принюхался, а месяц  то… уже пробежал.
Когда я пришел  в цех на последнюю смену и протянул тете Любе бегунок, та растерялась так,  как если бы сын объявил ей, что женится на проститутке!
Вот и всё… Стою переодеваюсь… и только накинул на себя свою фуфайку, как  кто то сзади накидывает ее мне  же на голову и начинает меня, как бы, обшаривать…
Я уж подумал «темную» мне хотят устроить. Хрен знает! Может традиция какая у них…
Но  тут быстро вернули фуфайку в прежнее положение и я, почувствовав тесноту в рукавах, всё понял…
Они хором:- Нихера не выйдет! Не откажешься! Ты месяц оттарабанил тут за семьдесят рублей, так что все! На вахте сегодня Михалыч, а он мужик понятливый. Ну, давай… обращайся чуть чего, мало ли…
И я… не посмел им отказать…
Вышел из цеха… а ноги  то не идут. Страшновато  вдруг стало в сторону вахты шагать…
Не стоять же тут век!  Собрал в кулак весь свой авантюризм, бушлатик распахнул, вынул из кармана бегунок и  сам подвернул к вахтеру, которому вообще до меня  никакого дела то нету. Такое желание вдруг возникло, красиво роль сыграть, до конца…
Тычу ему бумажку, спрашиваю, где тут, мол, у вас бухгалтерия, а он меня молча берет под руку и сам выводит через проходную из территории и указывает в какие двери заходить…
Кассир куда то отлучился и мне пришлось, минут сорок, сидеть в коридоре с ужасом чувствуя, как по рукам  начинает течь сок…
В автобусе  я уже не боялся…  Тринадцатый автобус, останавливающийся прямо у проходной, давно пропитался запахами продукции комбината…