Опять иду сквозь ночь, безлюдностью и ветром

Опять  иду сквозь ночь,
безлюдностью и ветром
Пронзаемый насквозь
до мозга костомах,
И вижусь сам себя
самодовольным мэтром,
Способным огнь рождать
и в душах, и в умах.

Расчётливостью слов
по головам, как битой,
Я бью всё наповал,
самовлюблённый сноб ...
И так себя казню,
к распятию прибитый
По шляпок небалуй
гвоздищами стыдоб,

Что пользуюсь всю жизнь
ниспосланным мне свыше,
Бестыже просто взяв
и выдав за своё.
Ну, да: я не ленюсь
и я, не кто-то, слышу
Всечасно, словно раб,
и слух мой устаёт,

И нет, да ни на миг
уму освобожденья
От бормотанья слов,
перебиранья фраз ...
И всё плывут, плывут
различные виденья
И внутренних от них
не оторвать мне глаз.

И я и странен всем,
и всем не прост в общенье,
И тётя говорит:
"Тяжёлый ты какой",
И от жены своей
всё слышу обвиненья,
Что я и вроде здесь,
и вроде, как глухой ...

Бывает. Иногда.
Когда мне докучают
Все разговоры их
всё об одном и том.
И я тогда беру
и слух, как отключаю,
Хоть внешне -
я их бред
ловлю с открытым ртом.

О, участь ... и о, честь (!) ...,
казнён ... и удостоен (!),
Распят ... и вознесён (!),
несчастен ... и так рад (!),
И так весь убеждён,
что мы того лишь стОим,
Что Отдали другим,
не требуя наград!

И в этом и весь смысл ...,
и весь залог успеха,
И в этом и восторг,
и оправданье мук ...
И пусть весь измождён,
и пусть мне не до смеха,
Но я светло иду
сквозь ночи этой тьму.

И сжавшись в воли ком,
претрудно, метр за метром,
С преискренностью слов
на страждущих губах,
Опять иду сквозь ночь,
безлюдностью и ветром
Пронзаемый насквозь
до мозга костомах!