Пасха

Всё пронеслось. Как скорый мимо касс.
Где наши споры без конца и толка?
Эпоха смяла и забыла нас,
как черновик, с чем в тубзик, если только...

Где времена, что брали на испуг?
Где та страна? И где былые моды?
Распался круг. И спился лучший друг.
И, как песок, сквозь пальцы наши годы.

Всё — суета. Карьера, ордена,
газетный шум и женские объятья...
Какая там, по счету, блять, война?
И как давно мы выросли из платья

своих надежд, наивных и смешных?
Мы всё бежим. А финиш — не видать.
лишь пепел на шузах, едва живых,
да страх, что не успеем добежать.

Но посмотри! Опять чернеет снег.
Опять водой съедается дорога.
И, замедляя сумасшедший бег,
Вздохнёт перрон — устало, но не строго.

И в этой липкой, звонкой новизне,
поверх голов, незримо, не по ГОСТу,
Приходит, с обостреньем, по весне.
День крашеных яиц и День погостов.

Ему не важно — жлоб ты или мот,
какой ты правды, и в каком чину.
Придёт, простит, уйдёт и вновь придёт,
про нашу годовалую вину.

Пройдут года. Отвалится писюн.
Забудут нас, как мы других забыли.
Но этот день — он снова чист и юн,
восстав из грязи, копоти и пыли.

И смерть — не смерть. И в небе — синева.
И мы в объятьях бронзового грува,
Христос воскрес. И это не слова.
А шанс для нас. Хотя бы раз. Для пруфа,

в торгашеской грызне найти свой храм.
Всё — преходяще. Всё умчалось, слышишь?
И только Он — босой, по угольям,
И с Ним, весной, что странно, снова дышишь.