Из Былого. 2022. Пишу Полковнику

Решил выставить в какую-то подвязку к нынешнему с Перевалом...
-----------------------------------

«Пишу Полковнику»

Вот и 2021-й отшумел-прошелестал… Простите, – прошелестел! «Прошелестал» – в оговорку-новояз. К «растаял» или сразу к «стал». Т.е. сбылся, прекратил своё томление-становление, отойдя в мир ставшего.
По традиции напрягся в предновогодний день с разного рода «вiншаванкамi», а заодно выгнал-округлил общий список за год: 200. Думал остановиться на 199, но засвербело кинуть что-то вiршаванае Дяде Мише. Сразу же пришла на ум тема «полковника», которому никто (по Маркесу) не пишет.
Вопрос, кому быть «полковником», решился сам собой – Субординация!
Оттого и первая строчка легла:

Пишу полковнику. Шифрую…

Тема, вроде бы, радиста. Шифровка, почерк, ключ… К чему?!
С одной стороны, это касается моей «переписки» с М.А. С другой…
Наложение! На 14-м канале (а TV частенько либо «фонирует» процесс моих излияний, либо по времени не шибко разделено) мотается сериал «Крик Совы». С Мерзликиным и Пускепалисом. Ну, и тема с «рацией» там прокручивалась.
С «сургучом» (к «ключу») случилось забавно. Не пойму только, произвольно или нет. Когда читал это своим за столом, Наташка подметила: А «сургуч-то – к нашим фамилиям». Тамара Ивановна наша – Карпенко по замужеству. А…
Я это и сам прикидывал (когда выбирал под «ключ»). Проехали!
«Пряник в сырую выпечку» – к новогодним хлопотам. Наташка украшала наше «дерево сфирот»:

– Сколько на ёлочке шариков цветных!
Розовых пряников, шишек золотых…

Потому и мой – «румяный». Хоть на ёлку, хоть в запеканку.
«Фалернское» – к булгаковскому Мастеру. С чертовщинкой.

Напялив шлем на бескозырку

Хулиганство, разумеется…
«Шлем» – к рыцарству. А оное обозначилось в моём предыдущем (Наташе П.) В Фаготе-Коровьеве. Опять-таки – в Булгакова.
«Бескозырка»… Просто в рифму (к «посылке»). Ну, и к хулиганству. В Историю. К матросам-анархистам.

Шурую лесом. Ночь темна…

«Шурую» – опять хулиганское. Да ещё в аллитеру к «шифрую».
«Ночь темна» – к бесовщине. К пушкинскому (надысь помянутому): Мутно небо, ночь мутна. Туда же – сами «мятущиеся бесы».
Вот у нас и Пушкин с Булгаковым перемигнулись. Только Николая Васильевича здесь не хватало! Но и он долго себя ждать не заставил. Однако об этом – чуть позже.

Там царь Иван штурмует Грозный

Опять – хулиганское. Шифрует-шурует-штурмует…
«Там» – снова в Пушкина. В «Лукоморье» (Р и Л). «Там царь Кащей над златом чахнет. Там русский дух…
«Грозный» – Грозный «царь Борис» штурмовал аккурат в новогоднюю ночь 1994-95-го. Штурмовал на хапок. Бездарно-бестолково. Солдатиков расейских положили там… Сотни четыре. Как минимум. Этим штурмом завершился и патриотизм Александра Глебовича (Невзорова).
За Бонда и Дилана – снова в напряг расейской темы.

Прощай немытая Россия!
Помянем тень Бородина

Привет Лермонтову.
А по случаю и «химику» Бородину (да и всей «могучей кучке»). – О, дайте, дайте мне свободу!..
Одетые на Кассиля ордена – «Ордена» – это к фронтовикам. Песня Фельцмана на стихи Сергеева. Один из популярных исполнителей – Иосиф Кобзон. Никакого анти… Просто – в тему. Прикинул, можно ли притянуть в ассоциацию к моему «Кондуит и Швамбранию» Л.К.  При большом желании, почему бы и нет. Но…
А где же Гоголь!?
Н.В. на заре своего творчества (ещё гимназистом) сварганил ходульную романтическую поэмку «Ганц Кюхельгартен».

[Справка:
ГК написан Гоголем в подражание идиллии Фосса «Луиза» (1795). Опубликована поэмка в 1829 году под псевдонимом В. Алов. Якобы романтическая «идиллия в картинах».
Известен рассказ Анненкова о том, что Гоголь сразу после приезда в Санкт-Петербург в 1829 году отправился к Пушкину, но застал того спящим, так как он всю ночь «в картишки играл». По мнению Игоря Золотусского, Гоголь шёл к Пушкину именно с поэмой «Ганц Кюхельгартен», так как больше ему показать Пушкину было нечего. По мнению Золотусского, если бы Пушкин прочёл поэму, то он бы вряд ли её одобрил.
После издания поэмы в типографии Плюшара в июне 1829 года на неё появилось несколько отрицательных отзывов. В частности, язвительные отзывы об этой поэме появились в журнале «Московский телеграф» Н. И. Надеждина. После этого Гоголь со своим слугой Якимом выкупил все доступные экземпляры собственной поэмы и сжёг их у себя в номере, поэтому первое издание поэмы является библиографической редкостью.]

Какое отношение к предложенному мною названию вирша имеют друг Пушкина декабрист Вильгельм Кюхельбекер и ухлопавший Николая Харито барон Бонгарден, не задумывался. Что образ К в сознании самого Гоголя как-то мелькал, понятно. А вот Б я притянул здесь откровенно за уши. Гораздо более того, чем в «Хризантемах» («Любимой») ко дню рождения супруги

Я пятого сыграю роль Харито.
Куплю букет отменных хризантем.
Войду опять без галстука, небритым.
Не с Бонни – Клайд, но всё-таки тандем.
Слегка загнул. А то!
– Смотрю «Шакала».
А там пуляют: кто-куда-за что.
Я сам себе даю урок вокала.
Брейд-вымпел поднимаю на флагшток.
И…
Сколько мне ещё стоять на рейде,
известно только Богу одному.
А посему –
за Вас, моя Миледи,
позвольте, я решительно приму.
Живительной. Из Вашего бокала.
За дерзость не сочтите сей аллюр.
Подумаешь – смотрел того «Шакала»!
Я Вас без кровожадностей люблю.
И если вдруг какой-нибудь Бонгарден
пульнёт в меня из ревности в упор,
такую смерть за высшую награду
приму…
А, впрочем, это – перебор.
Но хризантемы будут. Это – точно!
Ну, разве, подстелив
– наверняка.
И пусть не от Харито мой вокал,
я петь готов и очно, и заочно.
(28.10.2016)

А вот появление в моём тексте (названии) Кюхельбекера можно оправдать ещё и мелькнувшими там «пряником» и «выпечкой». Ибо, в переводе с немецкого, Беккер (Becker, B;cker) – пекарь. Заметьте, они ещё и созвучны (русский с немцем). А K;che – кухня.
А на засыпку вопрос: чего в моей прихохмушке больше – творчества или конструирования?! С учётом того, что некоторые ассоциации я обнаруживаю скорее постфактум, чем…
Прихохмушка, между тем, вышла довольно симпатичная. Не шучу! Правда, вкус у меня ещё тот…
Алов… Первый псевдоним Гоголя. Когда споткнулся о него, завертелось: Алый, Алый… Буквально накануне где-то эта алость (мне) шла. Откуда?!
Вернулся к своим виншаванкам. – Блок! К романсу Зубова.
Кстати, и ритмика моего «полковника» пошла в Зубова-Блока: «Не уходи! Побудь со мною…». Можно и в «Белеет парус…» (М.Ю.)

Дым от костра струёю сизой
Струится в сумрак, в сумрак дня.
Лишь бархат алый алой ризой,
Лишь свет зари – покрыл меня.
Всё, всё обман, седым туманом
Ползёт печаль угрюмых мест.
И ель крестом, крестом багряным
Кладёт на даль воздушный крест...
Подруга, на вечернем пире,
Помедли здесь, побудь со мной.
Забудь, забудь о страшном мире,
Вздохни небесной глубиной.
Смотри с печальною усладой,
Как в свет зари вползает дым.
Я огражу тебя оградой –
Кольцом из рук, кольцом стальным.
Я огражу тебя оградой –
Кольцом живым, кольцом из рук.
И нам, как дым, струиться надо
Седым туманом – в алый круг.
(Блок А.)

А сегодня (уже со вчера, ибо сейчас: 2.01, 1.30) по «киносерии» крутится-вертится «Гоголь». 2017. А там, по первой части («Начало»), и само издание «Ганца К.» (обгоревшее) демонстрируется, и вступительные строки из поэмки читаются. Лизой Данишевской

Светает. Вот проглянула деревня,
Дома, сады. Всё видно, всё светло.
Вся в золоте сияет колокольня
И блещет луч на стареньком заборе.
Пленительно оборотилось всё
Вниз головой, в серебряной воде:
Забор, и дом, и садик в ней такие ж.
Всё движется в серебряной воде:
Синеет свод, и волны облак ходят,
И лес живой вот только не шумит.

Н.В. чередует вольный стих и в рифму. Есть и приличные строки (пусть и немного). Пожалуй, и эти…

1.01.2022

Может и зря…
Зря после злополучного ГК стихи не писал. Гоголь…
Честолюбие!?
Быть вторым (а попробуй, подвинь тут Пушкина!), а то и… Не гоже!
Баратынский так и ушёл недооцененным.
Потомок шляхты. Абрамыч… Небось, Кассиль в орденах под него у меня выскочил.
Жуковский… Чистой воды романтизм. Хотя, по Вейдле, романтизм, раз появившись (на почве разложения Стиля), так никуда и не уходил больше. А просто метался (мечется) между стилизациями и поиском-ожиданием.
Гоголь в своей выморочной «идиллии в картинках» (где идиллией и не пахнет) что-то всё-таки нащупал. Кто-то (поговаривают) даже пытался подхватить…
Фосс. Иоганн Генрих. 1751-1826. Фосса («Луизу») Н.В. «передразнил». У Фосса (замечательного переводчика, на немецкий, античной классики) была настоящая идиллия. Сельские виды. Бытовые подробности пасторской среды.
Основатель (1772) «Гёттингенской рощи» в идиллиях своих ещё пытался примирить зарождающийся романтизм с классицизмом.
«Луизу» в России переводили.
Остался фрагментик Ф. Миллера. Недавно сей русский немец мелькал у меня по поводу «Мудрецов» Ф. Шиллера – в прибаутку («шило на мыло»). Был и цельный перевод от П. А. Теряева. В журнале «Благонамеренный» за 1820 год.
Оттуда:

Старый счастливый отец, прижав к трепещущей груди
Милую дочь свою, восклицает с душевным восторгом:
«Бог сохранит тебя, Луиза, мой Ангел бесценный!
Бог сохранит тебя и в сей и в будущей жизни!
С детских беспечных лет до этих седин я довольно
В жизни пременчивой сей испытал веселья и горя!
Горе к веселью вело, и равно я за то и другое
Вышняго благодарю; а тебя как за Валтера выдам,
С этой седой головой спокойно я лягу в могилу!
Бог защитник тебе: Он печется о детях незлобных;
Он не губит и злых, а тебя добросердую верно
Он сохранит и стезей печалей и радостей жизни
К радостям вечным туда проведет…

А у Миллера отпасторалилось так

В сладкой прохладе, под тенью двух лип широковетвистых,
Что осеняют беседку, покрытую мхом, привлекая
Цветом душистых своим пчёл шужящіе рои,
За покрытым столом обедал с любезным семейством
Добрый священник из Грюнау; в новом халате сидел он,
Весело празднуя день рожденія милой Луизы.
Каменный стол окружало шесть тростниковых скамеек,
Барышне к этому дню в подарок сплетённых слугою;
A для хозяина были особо поставлены кресла.
Старец сидел в них и, кончив обед, занимал разговором
И назидательной речью своих домочадцев. Цыплята
С матерью смирной своей, цесаркой, поспешно клевали
Хлеб из ручек Луизы; a далее ждал подаянья
С курами гордый петух, и голуби с кровли высокой,
И надутый индюк. В стороне, под бузиннын кусточком,
Грыз остатки обеда Палкан и ворчал на соседку,
Хитрую кошку, и щёлкал зубами на мух безпокойных.

(Здесь текст «русского немца» прерываю, ибо – слишком длинно, да и надоело править (невпечатываемые «яти» и прочее))
Лепота! Во истину – «отпасторалилось»: как в галльское пастушество, так и в германское пасторство. В благость.
Гоголя повело иначе. Гоголь, скорее, к По потянул. К Эдгару Аллану.
Вот, если бы был уверен, что никакого Аллана По в момент написания своего ГК Николай Васильевич не ведал, опять бы мелькнуло шальное: А нет ли какой переклички между этим гоголевским псевдонимом (Алов) и фамилией, которую Эдгар принял по усыновлению добрыми Алланами?!
По публикует свои первые стихи (сборник «Тамерлан») в 1827-м. Под ником «Бостонец». В это же время Гоголь «дразнит» Фосса. Так что…
Всего лишь «параллелька». Первые опусы По и вовсе не привлекли с себе никакого внимания. Николаю Васильевичу (Алову) критики хотя бы нахлобучили.
А родились-то они в один год! 1809-й. И пережил Н.В. Эдгара на каких-то два с месяцами. И по рождении наш Гоголь был всего-то Яновским.

[Согласно семейному преданию, он происходил из старинного казацкого рода и предположительно был потомком Остапа Гоголя – гетмана Правобережного Войска Запорожского Речи Посполитой. Некоторые из его предков приставали и к шляхетству, и ещё дед Гоголя, Афанасий Демьянович Гоголь-Яновский (1738–1805), писал в официальной бумаге, что «его предки, фамилией Гоголь, польской нации», хотя большинство биографов склонно считать, что он всё же был малороссом. Ряд исследователей, чьё мнение сформулировал В. В. Вересаев, считают, что происхождение от Остапа Гоголя могло быть сфальсифицировано Афанасием Демьяновичем для получения им дворянства, так как священническая родословная была непреодолимым препятствием для приобретения дворянского титула.
Прапрадед Ян (Иван) Яковлевич, воспитанник Киевской духовной академии, «вышедши в российскую сторону», поселился в Полтавском крае, и от него пошло прозвание «Яновских» (по другой версии они были Яновскими, так как жили в местности Янове). Получив дворянскую грамоту в 1792 году, Афанасий Демьянович сменил фамилию «Яновский» на «Гоголь-Яновский». Согласно церковной метрике, будущий писатель при рождении всё-таки был назван Николаем Яновским. По прошению его отца Василия Афанасьевича в 1820 году Николай Яновский был признан дворянином, а в 1821 году за ним была закреплена фамилия Гоголь-Яновский. По-видимому, Николай Васильевич не знал о настоящем происхождении фамилии и впоследствии отбросил её вторую часть «Яновский», говоря, что её поляки выдумали, оставив себе только первую – «Гоголь». Отец писателя, родившийся в родовом имении Яновщина (ныне Гоголево), Василий Афанасьевич Гоголь-Яновский (1777–1825), умер, когда сыну было 16 лет. Полагают, что сценическая деятельность отца, который был замечательным рассказчиком и писал пьесы для домашнего театра, определила интересы будущего писателя – у Гоголя рано проявился интерес к театру.
Мать Гоголя, Мария Ивановна (1791–1868), рожд. Косяровская, была выдана замуж в возрасте четырнадцати лет в 1805 году. По отзывам современников, она была исключительно хороша собой. Жених был вдвое старше неё.
Помимо Николая в семье было ещё одиннадцать детей. Всего было шесть мальчиков и шесть девочек. Первые два мальчика родились мёртвыми. Николай был третьим ребёнком. Четвёртым сыном был рано умерший Иван (1810–1819). Затем родилась дочь Мария (1811–1844). Все средние дети также умерли в младенчестве.]

Получается, что Гоголь наш – чуть ли не поляк, да и вообще весь «зашифрованный». Детектив, одним словом. А первым мастером детектива кто был?! Да Эдгар По.
Не знаю, из чего-там кинотрилогия гоголевская рождалась-возникала (надо бы Кулиша перечитать, от конца XIX в.) – мы про фильм 2017 года – но По мне отчего-то по ходу прогляда аукается. Впрочем, оба (не я – а…) – «конченные мистики».
Сам Бес Противоречия (По) «долгое время мистифицировал американскую и русскую общественность, а также литературоведов своими «воспоминаниями» о пребывании в Санкт-Петербурге в 1829 году, однако на самом деле в России никогда не был. Мистификации По поддался и советский писатель В. П. Катаев, включивший ссылку на якобы состоявшуюся встречу По с А. С. Пушкиным в Петербурге в свой роман «Время, вперёд!»».

А кто у нас (в русской литературе) первым всерьёз взялся за Эдгара?! – Правильно! Фёдор Михайлович.

[После продолжительного периода, в ходе которого в периодике появлялись случайные и разрозненные переводы По неизвестного авторства, в 1861 году вышел первый критический обзор и сразу от признанного мастера русской литературы (подготовленное к 01.12.1861 г.). Во вступительной статье к «Трём рассказам Эдгара Поэ» Достоевский на двух страницах детально проанализировал представленные ему работы писателя. Признав за По большой талант, он увидел в нём «продукт своей страны», что являлось скорее претензией, чем комплиментом. Однако он также отметил поразительную силу его воображения, в которой была черта уникальная, отличавшая его от других писателей – сила подробностей. Даже в целом положительная оценка Достоевского в его заметке не вызвала к творчеству американского писателя должного интереса. Ещё в течение 25 лет он оставался случайной фигурой в русской литературной жизни.]

Вплоть до «старших символистов» (Бальмонта и Брюсова). Эти уж постарались…
А Гоголь – почти и ни при чём (так и хочется сказать с огрехом – типа «не причём»). Отмеченные переклики – токмо фантазия Вольфа Никитина.
Однако, чудится мне, что авторы кинотрилогии (режиссёр Егор Баранов, сценаристов – целая горсть, хотя ведущим там (идея) Александр Цекало) и по жанру (детектив с ужастиками), и по сюжету что-то от По всё-таки притянули…

[1829 год. Юный Николай Васильевич Гоголь (Александр Петров) служит судебным писарем в III отделении Собственной Его Императорского Величества канцелярии в Санкт-Петербурге (хотя в реальности Третье Отделение было не сыскным по уголовным делам, а службой государственной безопасности с довольно широкими полномочиями). Во время несения службы, чаще всего при убийствах, Гоголя мучают припадки, во время которых его преследуют странные видения, и в бессознательном состоянии он записывает, казалось бы, бессмысленные слова.
Неожиданно Гоголь знакомится со знаменитым следователем Яковом Петровичем Гуро (Олег Меньшиков), который сразу отмечает необычное свойство молодого писаря: его бессвязные записи оказываются ценными подсказками для расследования и убийца в кратчайшие сроки оказывается раскрыт. Вечером того же дня Гоголь, разбитый критикой и неуверенностью в собственном таланте, в слезах и бессильной ярости сжигает все скупленные образцы своего первого наивно-романтического произведения «Ганц Кюхельгартен». Следующим утром Гоголя навещает Гуро, тёплым словом поддерживает его и советует не падать духом после первой неудачи пробы пера, и также выражает признательность за короткое сотрудничество. Гуро собирается расследовать таинственные убийства девушек в Полтавской губернии около небольшого села Диканька. Гоголь, ночью имевший виденье об этом, просит Гуро взять его с собой в качестве помощника и писаря, к тому же он родом из тех мест. Гуро, симпатизирующий и заинтригованный припадками-видениями юноши, с лёгкостью даёт своё согласие и они отправляются в путь.]

Это – к «Началу». «Вий» и «Страшная месть» появились в 2018-м.
А с какого хрена эти киношники назвали доктора-патологоанатома Леопольдом Леопольдовичем Бомгардом?! Леший с ним – Леопольдом. Но Бомгарда-то они притянули сюда, небось, по той же ассоциации, что и я Бомгардена в название «прихохмушки».
Чтобы не забыть. – В ночь с 29 на 30 декабря мне снился лютый сон. С подробностями вплоть до деталей. Какое-то поселение. Скорее пригород (а то и село). Постройки розные. Кусты-дерева. И я там мечусь. И начинается пожар. Дыму-то! И возгорания. Построек этих. Кустов. Самой земли.
И на фоне всего этого – не просто эротика, а… В общем, регулярные оргии с какими-то девками. Наташке вкратце поведал. Та хмыкнула. То ли понимающе-одобрительно, то ли с подозрением.
Так вот… По «Гоголю» горений всяких хватало. А когда одно из них наложилось на сцену с Гоголем и ведьмой Оксаной (дочкой мельника)… А Оксана эта, по ходу действа, ещё и принимала облик Лизы Данишевской… Мне совсем захорошело. Я – про сон накануне. И смех, и в грех.
Картина (портрет). Графиня Луиза фон Фосс,1810.
Луиза. Графиня фон Фосс. Иоганн Генрих Фосс графом, по-моему, не был. То есть, можно положить, что и не родня. Так…
А Луиза эта написана Иоганном Фридрихом Бури (1763-1823).
Бури (прямо к «Буре и натиску»!) был знакомцем Гёте. Одно время работал в Касселе. Сей город никакого отношения ко Льву Кассилю не имеет. Категорически! Кстати, не имеет отношения к моему Абрамычу и киношный Леопольд Бомгард. Просто – случайные совпадения (лев, леопольд…). Тем более, что имя Леопольд произошло от древнегерманского имени Leudbald (Liudbold, Leupold), образованного от сочетания «liut» («народ») и «bald» («смелый»). Потому и переводится, как «из смелых людей», «храбрый».

2.01.2022