Новый год

Снова пожар в конце,
турбулентность в начале.
Не меняясь в лице,
пережить все печали.
Забыв, что такое плач,
озирать пепелище...
Сесть бы на пепелац,
покинуть бы это днище.

Эти черные дни
после протуберанца.
Нищета нам сродни -
нечего и стараться.
Деньги - это вода,
что утекает снова.
Плачу только, когда
слышу грубое слово.
Каждый раз всё дивясь,
ты ли это со мною?
Кто подменил тебя
на чужого героя?

В горле комок из слов,
не могущих пробиться.
Не пойму, как ты смог
так страшно переродиться?
Господи мне прости
эти дурные рифмы.
Как мне себя вести,
Чтоб не заклевали грифы?
Как мне глотать еду,
проталкивать внутрь утробы,
когда каждый день в аду,
в аду неподдельной злобы -
не на меня, о нет -
я ведь "баба - источник бреда" -
а на весь белый свет,
что не славит нашего Рэбу.

Трудно мне засыпать,
ещё трудней просыпаться.
Я не могу дышать
гарью протуберанца.
А снег всё идёт, идёт,
занося пепелище.
Построить бы космолёт,
Покинуть бы это днище.
Перелететь туда,
где море под мирной сенью,
где не горят города,
не разделяют семьи.

Корни пустило зло,
и вернулось обратно.
Сколько их полегло...
А за что - непонятно.
Мир - пропаганда, да.
Прав был  кирзятник Борух.
Если бы знать тогда,
в остервенелых спорах,
что так будешь ей служить,
станешь ее радетель...
Как же мне дальше жить
На этом чёрном свете?

Бросить тебя? Бежать?
Но как же: в радости, в горе?..
И так безнадёжно жаль
заблудшего поневоле.
Надо терпеть и ждать
конца этой вялой бойни -
как новых кровавых дат,
что выучат дети в школе.
Будут путать и врать,
названия сел коверкать,
не ведая, как солдат
играет в жмурки со смертью,
как страшно лежать в траве
в тени  жужжащего дрона,
и как пожирает век
детей своих, словно Кронос.