храм неприкаянного мира

морской прилив, как переплёт священных книг,
листает пену у подножия утёса.
в его молчанье — сокровенный, вечный крик,
в пучинах вод — ни эха, ни вопроса.

здесь небо падает в объятия воды,
разбив лазурь о гребни сонного сапфира.
у горизонта стёрты древние следы
в гигантском храме неприкаянного мира.

а ветер хлёсткий, словно выверенный штрих,
рисует в воздухе невидимые своды.
он в буре грозен, в колыбельной — кроток, тих,
великий зодчий неопознанной свободы.

когда закат поёт на медных языках,
и мечет искры в остывающее море,
вся соль времён осядет на твоих руках,
в немом, величественном и святом покое.

под толщей вод, где гаснет всякий звук,
хранят безмолвие жемчужные палаты.
стихия лечит боль разлук и горечь мук,
прощая нам и долг, и скорбные утраты.

круг завершится: испарится океан,
чтоб стать дождём и вновь пролиться с неба.
развеет ветер призрачный туман,
даря земле глоток живого хлеба.

стихия дышит. в танце двух начал
застыло время каплей солнечного света.
и каждый вал, что обнимает свой причал, —
лишь часть огромного, бессмертного сюжета.