Непогашенная луна

всех убить
всё отнять
и опять
и опять
и опять
и опять
Кто из хиленьких сил, озверев сгоряча,
Не ругал своего палача?
Голове площадной под холодной луной
Не тоскливо ль лежится одной?

Виноват ли топор?
Вздор!

В тёмных пятнах запёкшейся крови
Молчаливый ласкается глаз.
Небо хмурит пушистые брови,
Небо пристально смотрит на нас.

Но Господь не вручает зарплаты:
Божья птаха от голода мрёт;
Стынет плаха, оковы разжаты
Божий сын к гильотине идёт.

Никакой столпотворной возни -
Каждый спрятан в родное пальто.
Вместо дикого крика: «Распни!» -
Шелестим белошумно: «И что?»

Тени серые, шаркаем прочь,
Сталь бездумно расправу вершит,
Окропляя безлунную ночь
Слёзным током с бескровных ланит.

Голова замерцает луной
Над огрызками глав фонарей,
Отправляя на вечный покой
Тихий сгусток прохожих теней.

На асфальтной наждачке к утру
Грязным месивом блеющих фраз
Волчья шерсть заблестит на ветру,
И вития напишет рассказ!

Небо пристально смотрит за нами…
Ну и ладно - всё пережито:
Тех убили, у этих отняли,
А прохожие вторят: «И что?»