Блоня Лизунова

(собачьи стихи для любого возраста)

В питерском подземном переходе дочка купила щенка. Якобы, малого пуделя. Для младшей сестрёнки, для Ани. Пуделёк, собачья девочка, оказалась приболоненной, но Анина радость была чистокровной. Из-за приболоненности мы и назвали собачку Блоней. И фамилию присвоили – Лизунова. Сами понимаете, почему.
Прожила она с нами двенадцать лет. И в память о ней я написал книжечку стихов. От её имени, от её души, Потому что жили мы с ней душа в душу.

Начнём со знакомства:

Папа нас знакомит с Аней,
поучает нас:
- Постарайтесь стать  компаньей
сразу же, сейчас.
Обе, вроде, не разини –
молоды, шустры.
В общем, действуйте отныне
словно две сестры.

Я гляжу на эту Аню,
Аня – на меня.
И я сразу понимаю –
это не родня.
Это зверь другого склада:
ноги – только две,
хвост растёт не там, где надо,
а на голове.
И не хвост, а две хвостички.
Называются – «косички».

Но немного чем-то всё же
друг на друга мы похожи.

Если ж кто-то нас застанет
посреди игры, -
мы тогда, и вправду, с Аней
словно две сестры:
друг на друга лаем звонко,
мчим на четырёх,
и тогда моя сестрёнка
тот ещё зверёк.
Зубы крупные покажет,
щиплется, как гусь.
Я её, пожалуй, даже
иногда боюсь.


ПОКУСАЛИСЬ

Чтоб не спорить и не драться
с Аней, как вчера,
мы решили покусаться
дружески, с утра.

- Гав! – друг другу мы сказали
и пошли вперёд:
я, оскалив зубки, -  к Ане,
та – наоборот.

Я её куснула в ножку,
а она – за нос!
Я – немножко, понарошку,
а она – всерьёз!

Аня зубом, словно жалом,
Блонечку пронзила.
Я, конечно, завизжала
и заголосила.

И уже не в первый раз,
поигравши, плачу я.
Анечка в семье у нас
самая кусачая!


КТО ГЛАВНЕЙ?

Много, много, много дней
я не понимала:
кто у нас в семье главней –
папа или мама?

Мама варит кашу мне
вкусную до дрожи.
И, конечно, мне в семье
мама всех дороже.

Но и папа…
Он со мной
ходит на прогулку.
Он и летом, и зимой
выведет на улку.

Говорит: «Пойдём, гульнём!» -
манит поводочком.
И идём мы с ним вдвоём
по заветным точкам.

По излюбленным кустам
бродим мы, как в сказке.
Помочусь, конечно, там,
выложу колбаски.

Папа скажет: «Молодец!» -
и пожмёт мне лапу.
Нет, хороший он отец.
Уважаю папу.

Но не главный он в семье.
Это стало ясным.
Что всего нужнее мне?
Верно.
Каша с мясом.

Мама – это каши зов,
сладкая истома.
А "гульнуть", в конце концов,
я могу и дома.



КАК ЗАСЛУЖИТЬ ПРОЩЕНЬЕ

Мама вдруг заговорила:
- Блоня! Что ты натворила!

Это значит – маме больно:
мама мною недовольна.
Надо мне без промедленья
зарабатывать прощенье:
на коленки к ней взлетать
и лизать, лизать, лизать!
Носик, щёки, губы, глазки,
чтоб она от этой ласки
слова не могла сказать!
Чтобы только хохотала
и не шибко ахала,
если Блоня по ошибке
на ковёр накакала.



МОСТ

Вот она – удача жизни,
и блаженство – вот!
Мчусь на «Волге», на машине,
пузиком вперёд.

Папа слева – за рулём.
Подо мною – мама.
Справа поле за окном.
И дорога – прямо.

Мчимся в дальние края,
и сердечку мнится,
будто не собака я,
а большая птица.

Вместо лапок – два крыла,
и лечу я, лая –
песню счастья завела,
гордая такая!

Только вдруг – железа гром,
тени паутиной,
и вода, вода кругом –
ужас нестерпимый!

Задрожал мой бедный хвост
и сердечко сжалось…
- Что ты, Блоня! Это мост, -
мама засмеялась.

- Видишь? Это мостик лишь,
небольшая речка.
Ну, чего же ты дрожишь,
робкая овечка?

Но не вдруг душа моя
отошла от страха…
Всё-таки не птица я –
малая собака.



НА ВОКЗАЛЕ

Папа маме говорит:
- Будет нам несладко.
Ждать на лавке предстоит
поезд. Пересадка.

Да… Вот это виражи.
Это мы попали!
Целый час придётся жить
прямо на вокзале.

А ведь как опасно тут!
Хуже, чем на рынке:
дядьки страшные сосут
вонькие бутылки,

тётки грозные на нас
смотрят исподлобья…
На вокзале целый час
буду под бедой я.

Чтобы от семьи своей
отвести угрозу,
принимаю поскорей
боевую позу.

Всех возьму я на испуг,
непрерывно лая,
чтобы думали вокруг,
что я очень злая.

Позы этой не сменю.
Мамочка, прости,
но иначе мне семью
будет не спасти.



БУДУЛАЙ

Поезд ждём. Кругом народ.
Говорит мне мама:
-  Посмотри, цыган идёт
к нашей лавке прямо.

Он почти как Будулай –
ладный и пригожий.
Ты, пожалуйста, не лай.
Может, он хороший.

Подошёл уже. Стоит
Тёмный, как запачкан.
Улыбаясь, говорит: -
А почём собачка?

Мама дёрнула плечом,
покраснела даже:
- Наша Блоня нипочём.
Блоня непродажна.

Ну, а он: - Постой, мадам.
Не спеши с ответом.
Я хороших денег дам,
если дело в этом..

Вон, в углу жена моя
юная проснулась.
Собачонка ей твоя
сразу приглянулась.

От жены, как от зари,
до сих пор шалею.
Ты мне цену назови.
Денег не жалею…

Вижу, мама всё сильней
на цыгана злится.
А со злою, знаю, с ней
лучше не водиться.

- Блоня – это член семьи.
Хоть с хвостом, а дочка.
Не торгую я детьми.
Отойди – и точка!

Так жене и передам.
Ну, а, между прочим:
Ты красивая, мадам.
Но – плохая очень…

И пошёл от нас сосед
с недовольной рожей…
Я взбрехнула ему вслед:
Сам ты нехороший!



В ПОЕЗДЕ

Все в вагоне спать ложатся,
ночь за окнами давно,
да и я хочу ужасно
спать. Но мне не суждено.

Надо ушки на макушке
вздеть, как папа говорил.
Дядька, вон, на боковушке
вновь глаза свои открыл.

Снова косится на маму,
как на вкусную еду.
Я всей шкуркой чую драму.
Я предчувствую беду.

Дядьку этого кусну.
А иначе – не усну.


    ЖАРА

На дворе ужасный зной,
душит духота,
и язык мой сам собой
выпал изо рта.

Аня сразу: - Не дразнись,
или кончим дракой.
Это что это за жизнь
мне с такой собакой!

- Что ты, Аня! Всё не так.
Мне жара не в радость,
а дразнить тебя никак
я не собиралась.

Жарко нам обеим, но
для тебя не слишком.
Шубку ты сняла давно,
бегаешь в трусишках.

Мне шубейку-то не снять,
не сбежать оттуда.
Если, Аня, хочешь знать, –
мне под нею худо.

Мне в жарынный самый пик
охладиться нечем.
Ну, а вывалю язык –
вроде станет легче.
…………………….
Вижу, Аня смущена:
думает, кивает.
Видно, всё-таки она
что-то понимает.

- А и правда, - говорит.
Нынче очень жарко
Пусть язык твой повисит.
Мне ничуть не жалко.



СТРИЖКА

Подошла я как-то к маме.
Но, видать, напрасно шла.
Замахала та руками:
- Блоня! Как ты заросла!
Света белого не видишь,
выглядишь, как бич.
В общем, буду тебя стричь.

И сейчас же ставит стул,
сверху – табуретку.
И – на эту высоту,
словно статуэтку,
начинает водружать
бедную собаку.
Остаётся мне дрожать
и визжать от страху.

Да пойми же, мама, ты, –
я совсем не птица.
Шмякну с этой высоты,
и могу разбиться.
Разобьюсь, и Блони нет, –
нету Блони вашей!..
Ну, а мама мне в ответ
ножницами машет.

Мама, ты – имей в виду –
напугала Блоню.
Эту новую беду
крепко я запомню.

И теперь – чуть только вам
вспомнится о стрижке, –
я сейчас же под диван
юркну тише мышки.

И не лезь ко мне в тот час,
или будет драка.
Вот какая я у вас
умная собака.


ЛИШЬ БЫ С МАМОЙ ЗАОДНО

Все кричат: «Идём купаться!» -
Все кричат, а я молчу.
Ведь купаться так опасно.
Я купаться не хочу.

Пусть они в воде хохочут
и пускают пузыри.
Я туда ни днём, ни ночью
не полезу, хоть умри.

Я сижу на берегу.
Я одежду стерегу.

Вдруг кричит оттуда мама:
- Блоня! Блоня! Я тону!
Подо мной большая яма!
Блоня! Я иду ко дну!

Тут взорвалось моё тело,
уж готовое поспать,
и в пучину полетело
маму милую спасать!

Пусть и я пойду на дно.
Лишь бы с мамой заодно.


     ДУПЛЕТ

За оградою у нас
появился пёсик.
Уж, наверно, целый час
лает, встречи просит.

Ты послушай, мама, вот
как он звонко лает.
Это он меня зовёт,
поиграть желает.

Я, пожалуй, поспешу.
Мне к нему охота.
По-хорошему прошу –
открывай ворота.

Ну, а мама мне в ответ:
- Блонечка, куда ты?!
Это подлый пёс Дуплет –
пыльный и кудлатый.

Он же чёрный как сапог –
охламон из леса;
ты же – белый пуделёк,
чистая принцесса.

В общем, не сходи с ума,
будь серьёзней, Блоня.
Ты же видишь и сама –
он тебе не ровня.

…………………………..
Ну, не ровня. Ну и что ж ?
Он не виноватый.
Он, по-моему, хорош.
Он такой… кудлатый!

Я б к нему во весь опор
мчалась, если б не забор.



СЛУЖБА

Мама у дверей стоит,
надевает шубу
и печально говорит:
- Я иду на службу.

Остаётся в шкаф залезть,
где у мамы платья,
где хоть мамин запах есть.
Там и буду спать я.

Но не просто так просплю,
запахи вдыхая.
Силу там свою коплю,
маму ожидая.

Грустно мне в шкафу. Но чуть
звук дверей замечу, -
вмиг отсюда полечу
кубарем навстречу.

Прыгну к самому лицу.
Вот зачем мне сила!
Чтобы Блоню на лету
мама подхватила,

чтобы тут же, у дверей,
не снимая шубу,
позабыла поскорей
про разлуку-службу.


СОБАЧЬЯ ЧЕСТЬ

Если я и папа в кресле,
с книжкой на груди,
и вздремнём немного если, -
к нам не подходи.

Прикасаться к нам опасно,
не тяни рукИ, –
стану я рычать ужасно,
покажу клыки.

И совсем, совсем неважно –
кто там лез рукой.
Буду лаять я отважно,
охранять покой.

Лёжа с папой, папе, знаю,
я не изменю.
Напугаю даже Аню,
маму прогоню.

Да, сама страдаю, если
лаю на родню.
Но своей собачьей чести
я не уроню.



     ПРЯТКИ

А участок наш на даче
весь зарос большой травой.
И трава собачку прячет
сразу вместе с головой.

Чуть зайду – и Блони нету.
Все искать меня начнут,
будут звать, но без ответа,
потому что я молчу.

Папа прыгает на грядке,
ищет, свищет…
Я – молчок.
У меня такие прятки.
Рот закрылся на крючок.

Вот когда взовьются страсти,
чуть ли в панику не впав,
тут и выскочу я – Здрасте!
И добавлю звонко – Гав!

Вообще за эти штучки
Блоню следует побить.
Но меня заместо взбучки
станут чаще брать на ручки
и ещё сильней любить.

    КОНЕЦ