алтарь земли

в прожилках руд, как в нитях высохших дорог,
застыла память первозданного гранита.
Земля — алтарь, где свод законов мудр и строг,
завет молчанья, где любая боль сокрыта.

она хранит в своих пластах седую пыль
корон разбитых и истлевших наслоений.
здесь каждый камень — недосказанная быль,
уставший страж в ряду ушедших поколений.

а корни гор, впиваясь в огненную падь,
держат свод неба на натруженных ладонях.
им не дано устать, им не дано предать
покой долин в седых, заоблачных коронах.

когда же плуг вскрывает старый чернозём,
ложится семя в ожиданье воскресения,
мы в тихом трепете невольно признаём:
в сырой тени берёт начало жизнь и пение.

здесь нет сует, лишь мерный ритм земной коры,
и древних плит неумолимый, ровный бег.
мы — только гости у подножия горы,
где кров найдёт уставший человек.

круг завершится: плоть вернётся в тишину,
чтоб стать опорой для невыросшего леса.
земля впитает и прилив, и вышину,
смыкая плотно вековую занавесу.

стихия дышит. в толще древних руд
пульсирует ядро — бессонный сжатый атом.
и каждый холм, нашедший здесь приют, —
лишь тихий слог в сюжете необъятном.