Владилен Кожемякин - поэт земли русской

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ

Признаться, давно хотел написать очерк о любимом русском, вятском, самарском поэте Владилене Ивановиче Кожемякине, но всё как-то не складывалось. С ним лично, признаться, я не был знаком, хотя и жили в одном городе, и он, как помнится, был моим первым заочным, правда, литературным консультантом.

Переписывать, перепевать кем-то уже написанное – ни есть правильно, а написано о нём было много, очень хорошо, сердечно, честно его коллегами по писательскому цеху. Напомню, что в 1992 году Самарским книжным издательством был выпущен в свет сборник очерков самарских литераторов, стихов поэтов, посвящённых В.И. Кожемякину, под названием «Горсть земли». Мне же хотелось без официоза донести до читателей правду о жизни большого поэта, жившего среди нас. А кто её, эту жизнь, знает лучше самых близких людей. Алла Борисовна Кожемякина и есть самый близкий человек, супруга, муза. Её я и попросил рассказать, о чём помнится…

- На свет Владя появился в 1931-м году в Кирове (Вятке). Отец его Иван Васильевич до хозяйственной работы был военным, мать домохозяйка. В том же году родители перебрались на Дон. Иван Васильевич возглавил сельскохозяйственную Коммуну и вскоре был убит кулаки выстрелом в спину из ружья. Владе было тогда девять месяцев, отца он, естественно, не помнил, но память о нём всегда хранил. Он всегда говорил: «Я вятский!» Вон дымковские игрушки до сих пор стоят, он их очень любил.

Учился Владя сначала в Кирове, потом в пятнадцать лет, когда началась голодовка военная, мама отправила его к Кожемякиным дедушке и бабушке в Подмосковье, у них был огород, как-то можно было прокормиться. Видимо, школу он заканчивал там, в Подмосковье, в посёлке Малино, входившем в городской округ Ступино.

После войны мама Владилена Ксения Фёдоровна вышла второй раз замуж, муж был сотрудником КГБ, они переехали в Ростов. Владилен поступил в местный университет на экономический факультет. Но, как он мне всегда говорил: «Я там в основном играл в баскетбол. Два года проучился, понял – это не моё». Тогда по совету отчима, я думаю, Владик поступил в Высшее училище КГБ в Ленинграде. После окончания училища его направили в Германию, где он прослужил какое-то время в качестве представителя торговой фирмы. После смерти Сталина (5 марта 1953 года) Владилена со товарищи перевели на службу в Союз, при этом разрешили выбрать город, в котором они хотели бы жить и служить. Все его друзья выбрали Ленинград, а Владилен – Вятку. Там он продолжил службу в КГБ, увлёкся поэзией, женился на девушке, которую очень жалел, потому что она жила в подвале. Запомнились строчки той поры из его стихотворения про власть: «Всегда я вижу ваши ноги и никогда не вижу головы…» В вятском КГБ он прослужил не долго, уволился.

Из Ростова его мама и её муж Иван Тимофеевич, вышедший на пенсию, по каким-то причинам уехали на заработки в Магадан. В это время Владик начал осваивать журналистику, но потом уехал в Магадан. Туда же позднее переехала и его жена с дочкой. Где-то он там работал, не знаю, но через некоторое время его выбрали вторым секретарём Ягоднинского райкома комсомола. Далее судьба распорядилась так, что он все-таки решил окончательно уйти в журналистику, работал на магаданском телевидении корреспондентом, редактором. Там же он познакомился с Олегом Куваевым, геологом и писателем. Владилен рассказывал, что в Магадане тех лет была настоящая интеллигенция, которой сейчас не найдёшь. Там же вышла его первая книга стихов «Жёлтые акации» (1960), по ней он поступил на заочное отделение Литературного института, потому что семья, работа, заботы.

Семейная жизнь у него разладилась, жена от него уехала, позднее они развелись. Он снова переехал в Киров, где работал корреспондентом газеты. Потом он решил уехать в Мурманск, куда его пригласили друзья. Он приехал, но вместо того, чтобы работать в газете, на три месяца ушёл в плавание в качестве матроса тралового флота, после этого вновь погрузился в журналистские будни. Тут бывшая жена телеграфирует ему, что она больна, дети могут остаться одни, приезжай в Пензу. Он уволился с работы, приехал в Пензу. Она встречает его на вокзале и говорит: как, мол, хорошо, что ты приехал, может быть восстановим отношения? Но не суждено было.

К этому времени у него вышла очередная книга стихов «Полюс тепла» (1963) и он успешно окончил Литературный институт.
С таким творческим багажом его сразу приняла на работу местная студия телевидения. Я тогда была совсем молодой, работала на этом же телевидении ассистентом режиссёра, была замужем.
С Владиленом у нас завязались отношения. У меня дочка, годика четыре ей было. Муж журналист. Моя мама до войны тоже была журналистской, закончила КИЖ – Куйбышевский институт журналистики, который успел сделать единственный выпуск до закрытия. Мама умерла рано – в 39 лет, у неё было больное сердце, а она отчаянно отдавалась работе, часто бывала в непростых по физической и моральной нагрузке командировках, что и отразилось на её здоровье. Перед уходом из жизни она возглавляла отдел партийной жизни областной газеты. Так что у нас кругом одни журналисты.

С мужем Лёвой мы учились на филфаке Пензенского пединститута. С ним мы прожили семь лет. И тут в моей жизни появился неотразимый Кожемякин, с которым я уехала в Куйбышев (Самару). В Самаре у меня была подружка, которая на время предложила нам пожить на её даче, но мы искали квартиру. На телевидении нас встретили хорошо. Сначала меня приняли на работу с опытом ассистента режиссёра. Тогда директором телестудии был Спеваческий Георгий Юлианович, а председателем комитета по телевидению и радиовещанию Шестаков Константин Иванович. С квартирами тогда было сложно. На работу не брали без прописки, а прописку не давали без работы. Но я уже работала ассистентом режиссёра Ефима Лазаревича Гольцмана.

Мы долго искали, не могли снять квартиру, наконец, сняли хибару у бабки-алкоголички в районе Загородного парка. Когда мы топили печку, она буквально разваливалась. Жить в таких условиях было невозможно. Но нам повезло: благодаря Спевачевскому, который к нам хорошо относился, нам предоставили комнату 12-метровку в студенческом общежитии техникума на ул. Скляренко, пусть с небольшими и общими удобствами, но нас это устраивало. Мы туда сразу же переехали. Дочку свою от первого брака я забрала, там же родился через год мой и Владика сын – Владик. Работали оба много, денег не хватало, платили мало, квартиры нет, того, сего нет… Как вспомню, так вздрогну.

Спевачевский и садик нам устроил, добрейшей души был человек. Дочку на лето я отправляла к родственникам бывшего мужа Лёвы. Потом нам дали комнату в квартире на двух хозяев в доме на углу Ново-Садовой и Первомайской, ключи мне вручил сам Георгий Юлианович. Но Владилен уступил это жильё паре из Перми – им негде было жить. А нас опять выручил Спевачевский. Благодаря ему мы получили полноценную однокомнатную квартиру на ул. Гагарина. Кухня стала любимым местом работы поэта Владилена Кожемякина: на подоконнике рукописи штабелями, нам вежливо: «Вы идите, а я поработаю…»

На телевидении он трудился старшим редактором промышленной редакции и я здесь же. И опять нам помог Спевачевский, понимая, что у нас грудной ребёнок, разрешил работать по свободному графику. Владилену, конечно, было тяжело совмещать работу с командировками, с уходом за ребёнком, с творчеством. В это время он готовил к изданию поэтическую книгу «Родня» (1974). Кроме этой книги в Куйбышеве были изданы его сборники стихов «Отчая земля» (1980), «Ночная смена» (1985), в Москве – «Дальняя дорога» (1977), «Потому что люблю» (1984). Ему стало немного легче, когда ребята из Куйбышевского отделения Союза писателей пригласили его на работу в качестве руководителя Бюро пропаганды художественной литературы. Начальство, признаться, очень не хотело отпускать Владилена с телевидения.

В писательской организации, когда ею руководил Женя Лазарев, у него всё сложилось хорошо: и коллектив его принял, и он со всеми подружился. Был ещё стимул: Владилену писательская организация не только обещала, но и реально улучшала жилищные условия. Работу в бюро пропаганды он совмещал с репортёрской работой в газете «Волжская коммуна», часто бывал в командировках, его очень уважали, любили люди, с которыми он общался, вёл беседы о жизни, работе, читал им стихи. Когда на нашем телевидении объединили редакцию сельского хозяйства с промышленной редакцией народного хозяйства, у меня тоже были свои передачи. Как-то я поехала на съёмки, меня представили одному из участников будущей передачи. Он услышал фамилию Кожемякина и спрашивает: «А она не жена ли поэта Владилена Кожемякина?! Ему подтвердили, и он тут же с восторгом начал декламировать стихотворение Владика «После свадьбы»:
«Пито-едено сытно и пьяно —
Полегли, уходясь, мужики.
Сватья Дарья да сватья Татьяна
Месят тесто в четыре руки.
Их проворные ладные руки
Утопают по локоть в квашне,
И рождаются странные звуки —
Поцелуи звучат в тишине…»

Когда Владилена не стало, многие, с кем он сдружился на селе, предлагали свою помощь. Я, конечно, никогда не обращалась ни за какой помощью, для меня важна была их память о Владилене.

У него очень много вышло стихов в журнале «Наш современник». Когда он написал поэму «Два брата» и после очередной публикации большой подборки стихов Владика в этом журнале, его главный редактор Сергей В;кулом прислал телеграмму такого содержания: «Владилен, если ты и дальше так же продолжишь свою работу, будешь большим поэтом земли русской!»
Были и гонорары, но они куда-то быстро расходились… У меня до сих пор сохранился список под названием «Что нам нужно для полного счастья?» Владику – костюм, Мане (так меня называл Владик) – сапоги, Леночке ещё что-то. Однажды, когда мы привычно жили в режиме экономии, однако, накопили денег на дорогое пальто Владилену из ленинградского драпа, мне оно так понравилось. Как-то прихожу домой, на столе стоит пишущая машинка, в ней лист бумаги, на котором написано: «Советский поэт Кожемякин очень доволен! Денежки эти я потратил…» Вместо пальто он купил себе чешскую пишущую машинку. Владик, спрашиваю, а как же пальто? Отвечает с улыбкой: «Да ладно…»
__________________________________________________________

У меня и сегодня не поднимается рука писать о том, что произошло. Сошлюсь на один из некоторых достоверных источников: «Убит в Куйбышеве. Погиб Кожемякин Владилен Иванович в самом расцвете своего таланта. Осталась оборванной буквально на полуслове поэма, над которой он работал. Погиб более чем странно, и почему-то писательская организация, к которой он был приписан строкой и судьбой, не стала доискиваться до истины, настаивать на проведении расследования гибели поэта. Мистика судьбы Кожемякина в том, что его гибель пришлась на очередную годовщину профессионального праздника Дня работников леса;– русского леса, который в лице поэта потерял одного из самых вдохновенных своих заступников».

И вот ещё живые откровения самого Владилена Ивановича. Думаю, это важно. О своей недолгой службе в госбезопасности он однажды отозвался так: «…слава богу – в ГДР! Перед Россией я чист: приехал – и кончился как чекист…».

И ещё одно откровение «в минуты чёрной опустошённости» из стихотворения «Исповедь»: «Мы беды алкоголем лечим. А больше чем? А больше нечем…»

И в завершение выдержка из некролога «Памяти товарища», опубликованного в газете «Волжская коммуна»:

«Ушёл из жизни Владилен Иванович Кожемякин – журналист, поэт, коммунист, человек большой и доброй души. Трудно смириться с мыслью, что нет рядом с нами этого высокого, весёлого, всегда окружённого друзьями, всегда переполненного идеями и замыслами человека, труженика и жизнелюба.

Кожемякин журналист и Кожемякин поэт были неразделимы, потому что его поэтическую музу и его творчество журналиста питала любовь к своей земле, к человеку.

<…> Он не сочинял стихи, он жил наполненной трудами и заботами жизнью, и его стихи в ней и рождались, они выражали его душу, а читатели находили им отклик в своей душе.
И в журналистике он был такой же – страстный, упорный, влюблённый в своего героя – человека-труженика, он любил
русскую деревню, как добрый сын любит отчий дом.

<…> В журналистику, в литературу он пришёл, имея что сказать людям, чем поделиться с читателями. И он щедро делился с ними плодами своего таланта и трудолюбия.

Уйдя из жизни в расцвете творческих сил, он оставил нам свои книги, свои статьи и очерки, свои замыслы.
Светлый образ Владилена Ивановича, коммуниста, поэта, журналиста, верного друга будет жить в наших сердцах».

Жаль, что не бережём мы друг друга при жизни. Это я о журналистах, писателях и поэтах. Велики потери, которых могло бы не быть. Думаю, коллеги понимают, о чём я говорю.

11.01.2026