Счастье случайностей. Дверь в Театр балета Эйфмана

      За стальной резной оградой под темной аркой мелькнули афиши, и первая из них: «Роден, ее вечный идол». 
Могла ли я не открыть эту дверь?
       Я шла мимо «Анны Карениной» со счастливой улыбкой ребенка, которому преподнесли лучший подарок на свете: свободу! Я взбежала  по ступеням, с ужасом понимая всю неразумность моих шагов, потому что здесь, в этом разрушенном унылом дворе не может же жить знаменитый на весь мир «Театр балета Бориса Эйфмана»? 
Но оставалось всего лишь пять минут до спектакля по моему билету, где был указан этот адрес маленькими буквами: улица  Шамшева, 17? Литера? Что? Что такое Литера, кстати… Я была уверена, что иду правильно, на все сто процентов.
       Я мечтала о балете Эйфмана уже три года, а,может, даже больше. Это знают все в округе. Однако, то театр на гастролях в Китае, то я уже в Австралии. Я никак не могла словить момент, чтобы приехать на спектакль. Я запомнила именно этот адрес месяцем раньше сегодняшнего дня, честно. Я сто раз проверяла билет, но он электронный, и лениво было рыть заросли электронной почты. Тем более где-то в сумочке валялся распечатанный счастливый лист бумаги. Я доставала его временами и с улыбкой засовывала обратно, в кошелек.  В памяти висела только эта строка, маленькими буковками сверху : Шамшева. («Хм, неизвестная улица»,-думалось мне.)
     Я живу в век скоростей. Мои рабочие дни расписаны поминутно. Хотя теперь-то я могу объяснить все только тем, что некоторые творческие люди отличаются, знаете ли, чудесами избирательности своей памяти. Я такая, и я прямо сейчас стояла по данному адресу, в круглом, совсем не праздничном, но вполне уютном дворе. По моим представлениям, питерском дворе времен того самого Достоевского. 
    Я поднялась по ступеням. Слева вывеска подтвердила, что здесь действительно находится «Театр академия балета Бориса Эйфмана». Я открыла первую дверь и попала… в прихожую. Деревянную. Или мне это показалось? Голубым цветом окрашенные стены. Впереди, на входе в основное помещение висело забавное объявление:’Очистите обувь от снега (или достаньте сменную обувь!)»
Я обернулась. Слева в углу стоял неподключенный к сети аппарат для чистки обуви и металлический веник. Ни то,ни другое не оставляло мне надежды на решение моей новой проблемы.
      Я бросилась скорее чистить свои меховые угги. Варежками, как в детстве. Но бархатная замша упрямилась и никак не стряхивала снег.
Наконец, моя рука открыла уже заветную следующую дверь, и каково же было мое изумление, когда я увидела справа гардероб какого-то домашнего вида, словно я вошла в свою святыню детства, детскую  музыкальную школу в поселке, где я когда-то жила и училась.
       Слева сидела женщина за столиком над журналами, где, видимо, она отмечала вошедших.
Ее глаза заметно округлились на мой немой вопрос:
- И это здесь?! - воскликнула я глазами . В уме судорожно затанцевала мысль, а где же терминал для проверки электронного билета.
- Нет. Не здесь. Александринский дворец. Площадь Островского, шесть.
- Вы хотите сказать, с таким опозданием? Мне же на такси? Вы хотите сказать, что меня все равно пустят?
Ее глаза спокойно, с полуулыбкой, без слов мне ответили:
- Все в порядке.
Губы же произнесли:
-Конечно.
     И… Хотите верьте, хотите нет, но время в этот момент остановилось. Со счастливыми так бывает. Раньше я думала, что только с влюбленными. Но теперь точно уверена: со счастливыми абсолютно - тоже. Я стояла на Шамшева, внутри учебного помещения академии балета, совершенно счастливая, за пять минут до начала спектакля. И дальше вы можете не читать, потому что пойдет сплошная арифметика .
    Ведь все, что я описала выше, это заняло не менее тех самых пяти минут: я же объяснялась внутри, как вы помните. И потом я еще выбежала на Гагаринскую, определяла местоположение, ждала  такси целых шесть минут, которое по причине пробок на Чайковского задержалось еще минуты на две-три. И, постойте, у меня по арифметике было всегда «отлично», еще нужно прибавить шесть минут согласно картам Яндекса на саму дорогу Шамшева-Александринский. Кроме того, впереди точно были пробки на повороте с Фонтанки на Невский .
    Я успокоилась в машине совершенно нежданно. Водитель будто поселил в меня эту уверенность, что все идет, как надо . Он будто всю жизнь возил отсюда-туда ошибившихся зрителей. Одно могу сказать: когда я посмотрела на часы у выхода к Александринскому, было ровно 14.10. Земля остановила свое движение ровно на 4 минуты, а то и на все 6 минут. Я совершенно в этом уверена. Потому что я успела.
     Дальше был балет, гениальный. До мурашек в теле. До катарсиса в душе. До глубочайшего понимания всем естеством, что это именно тот язык, на котором я готова ‘перечитывать’ Достоевского снова и снова. Язык балета. Но не любого балета, а именно этого, созданного Эйфманом.
Могла ли я не открыть эту дверь? … А вы?


1.57 11 января 2026 г
В ночном поезде Санкт-Петербург-Москва