Раскол Бродского
Бессмертия у смерти не прошу.
Испуганный, возлюбленный и нищий, -
но с каждым днём я прожитым дышу
уверенней и сладостней и чище.
Как широко на набережных мне,
как холодно и ветрено и вечно,
как облака, блестящие в окне,
надломленны, легки и быстротечны.
И осенью и летом не умру,
не всколыхнётся зимняя простынка,
взгляни, любовь, как в розовом углу
горит меж мной и жизнью паутинка.
И что-то, как раздавленный паук,
во мне бежит и странно угасает.
Но выдохи мои и взмахи рук
меж временем и мною повисают.
Да. Времени - о собственной судьбе
кричу всё громче голосом печальным.
Да. Говорю о времени себе,
но время мне ответствует молчаньем.
Лети в окне и вздрагивай в огне,
слетай, слетай на фитилёчек жадный.
Свисти, река! Звони, звони по мне,
мой Петербург, мой колокол пожарный.
Пусть время обо мне молчит.
Пускай легко рыдает ветер резкий
и над моей могилою еврейской
младая жизнь настойчиво кричит.
ИОСИФ БРОДСКИЙ
Мы читаем великолепное стихотворения в лучших традиция русской поэзии, форма, содержание, все вырастает из духа пушкинской поэзии. Темы еврейства мы вообще не видим, и вдруг, в конце Бродский вскрикивает и вносит тему еврейства. Он словно пытается доказать кому-то из другого круга, что он остается евреем, что Петербург, это то другое, но он-то еврей, и его должны помнить таким... Но, кому нужен еврейский поэт, который воспитан на русской литературе и который пишет о России?.. У евреев есть Израиль, есть свой язык иврит, своя традиция... Там Бродский не нужен, как и не нужно это стихотворение, а нам в России оно нужно, и мы не будем отворачиваться от большого поэта, лишь только потому, что в нем произошел раскол. Он наш русский поэт, был и им остается.
Свидетельство о публикации №126011105951