Монолог меж двух берегов

В граните спящий город над рекой,
В туманах дремлет невская столица.
На камне — лики вечности резной,
История, что на века хранится.
Но их интриги — бремя не моё,
Я сохраню в душе иной простор —
Тот край, где сосны бьются в поднебесье,
Где вечности златой лежит ковёр.

Там у подножья Урала-отца
Сплелись в узор народов имена,
Как кроны деревьев, что без конца
Шепчут на ветру одни и те же сны.
Осина — трепетом, берёза — светом,
В наряде чёрно-белом, как всегда.
Дуб — страж седой, тополь — стремленье к небу,
А сосны — вечности щетина, борода.

Их хвоя не спешит в чужие руки,
Но пусть порой в их тёмную листву
Врывается, как отблеск, белый лучик —
Берёзок юных праздничная стать.
Я их люблю под инеем хрустальным,
Когда они, как в ризах, спят зимой…

«А люди здесь?» — спросите вы едва ли.
Как камень — культурой полны, холодны.
Но камень трескается, и гладь
Стирает лик былой, как плесень, пыль.
Он видел подвиг, славу, боль и пытки,
А в них — лишь лёд в зрачках голубизны,
Их души — будто запертые кельи,
А ключ давно лежит на дне волны.

«А институт Тасимова? Наследье?»
Забыто. Я вгляжусь в ночную твердь
И спрошу: «Отчего душа как медный грош?
Когда исчез из глаз живой огонь,
И в ушах лишь купюр холодный шепот?»

Уральский нрав похож на лютый шторм,
На бурого медведя тяжкий шаг.
Со злом приди — и не найдёшь здесь форм
Для слов, для жалости, для тёплых врат.
С вопросом, с чистым сердцем — гость желанный,
Тебе я трав душистых заварю,
И мёд липовый, что всемирно знаем,
В сосуд янтарный до краёв налью.

И курая протяжная душа
Поведёт нас по луговой пыли,
Где каждый камень — память и судьба.
И если искренним твой взгляд будет,
И мысли — чисты, словно родниковый лёд,
Ты друг. И я скажу без утаенья:
Во мне течёт батыров древних кровь,
Что не даёт забыть своё рожденье.

Земля, где курганы, как стражи, спят,
Свята. Не дам её растоптать,
Здесь каждый атом — предков благодать,
Смешан с землёй, что стала мне судьбой.

Я песню, как узор, теперь сплету,
И слёзы не остановить — рекой!
Они растопят цепи тугие ту,
Что сдавили реки холодной грудь.
И оттепелью, музыкой, мольбой
Моя строка в сердца войдёт, где спит
Под пеплом будней искорка живая.
И Нева, сбросив оковы гранита,
Унесёт всю горечь, всю усталость бытия.

И в день, когда простая вера светит,
Как свечка в храме, тихая, одна,
Лишь тёплая молитва станет ответом
На холод, что сковал сердца и дна.

Я не устану петь, я буду петь
Тот край, что светится, как вечер ясный.
О, если б знали вы, как больно — петь,
Уехав для того, чтоб славить напоказ
Туманный град Петра, его тугие воды,
Где наши все отцы легли во тьму,
Чтоб вырос этот город из невзгоды.
«С камнем в трюме, не в сердцах!» — но тьфу,
Не в трюме — в сердце камень должен быть!

Искусство стен давит, как саван,
Узор лепной, и пыль на куполах…
Но я любимой покажу однажды
Не блеск мёртвый, а жизнь в былых веках.
Как заложили камень в день весенний,
Как крепость стала сказкой, а потом —
Как камень крошится, и нет спасенья,
И люди стали меньше, чем песком.

Их склеить не смогли ни влагой, ни цементом,
Лишь горстка пыльных, шатких пирамид.
Чтоб восстать из праха, нужно пламя веры,
Молитву в сердце, где душа горит.

За родину, семью, за будущность и веру,
За землю, что дала нам жизнь и стать.
Бог един — и в строфах я проверю
Себя, слова, чтоб не солгать.

Я буду славить край, как бриллиант,
Чью грань я лишь отблеск, лишь частица.
И в каждой букве — свет его атласных стран.

Я скучаю.
Скучаю.
Скучаю...
Я не сеятель тьмы. Мы — дети великой страны.
Я просто хочу, чтоб и вы подобно Великим — нет, сильнее! —
Родину свою
прославляли!
Серебром слова , да золотом дел !