Мы археологи-ребята! Продолжение

 -- Вам не надоело? Хватит языком клепать,
    центральную нервную систему трепать!
    Когда же, наконец, начнёте копать?
    Или у Вас не получается копать без "твою мать!"

          -- А ведь напрасно, зря Вы так! Возможно, не по адресу попали?
             По создающемуся каналу "Днепр-Донбасс" мы всё раскопали.
             Ан-нет, не всё. Один курган не успели раскопать.
             Вот тогда не обошлось без "твою мать!"

Погодные условия копать помешали,
уже вовсю "мухи белые" летали,
а в палатках во время сна
искристым инеем покрывалась спина.

            -- Ну, где ты, Романтика? Где тебя, сука, носит? --
               чей-то голос с хрипотцой ночной горшок в спальник просит.
            -- Да здесь твоя Романтика! Ну-ка, подвинься, я с горшком пришла,
               спотыкаясь в лужах с коркой льда, наконец, к археологам дошла.

А на следующий високосный год
высоко поднялся уровень грунтовых вод
и не раскопанный археологами курган под водой оказался.
Лишь спустя много лет, вновь, как гномик-островок, на водохранилище показался.

         С этим курганом связан случай один,
         о нём мне поведал простой рыбак, не господин.
         Это стряслось в 2001 году,
         летними днями в прекрасную погоду.
         Как он сказал, в то время от жары вода позеленела, поцвела
         и тогда акация вовсю цвела.
         Зелёную водичку приходилось пить,
         так зато зелёный борщ можно было без щавеля варить.

Короче, поспорили на ящик пива
купянского мутного разлива
два хорошо поддатых рыбака--
два конченых дурака.

             Один из них, который рыжий,   
             водохранилище вплавь переплывёт.
             Другой, блондин с паховой грыжей,
             для страховки, рядом в лодке поплывёт.

Рыжий полдистанции проплыл и даже не вспотел.
Плыл, словно кит, фонтанчиком выплёвывал воду, сопел и пыхтел.
Запахло победой -- она уже близка,
ящик заработанного пива ожидает рыбака.

        Плыть осталось километра три.
        И тут в желудке рыжего что-то взбунтовалось внутри.
        У блондина в быстроходной лодке
        Аналогичный бунт в желудке.

Это закуска была ни в жилу --
то-то и оно: закусили говяжьей жилой,
слегка зелёной, окаменевшей, старой
и к тому же недоваренной, сырой.

          Напрочь пропало желание пиво пить,
          перехотелось песенки блатные петь.
          Сгущались сумерки, начало темнеть,
          горе-рыбаки вот-вот начнут по-бычьи реветь.

От невыносимых резей в желудках
обоим мореплавателям стало жутко.
Влюблённые в пиво то всплывали, то ныряли,
пока друг друга в темноте не потеряли.

        Блондин с паховой грыжей вовсю глотку стал орать
        и, конечно, словоблудие "твою мать"
        через каждые два слова вспоминать:
     -- Эй, ты! Твою мать! Отзовись! Где ты, рыжий?
        Мореплаватель бесстыжий!
        Я ведь с грыжей,
        мне кричать тяжело.
        Отзовись, пьяное мурло!
        хватит спортом заниматься,
        пора на берег за пивом возвращаться!

А вокруг тишина и водная гладь.
Казалось бы, благодать,
но это лишь казалось.
На горизонте никого не оказалось,
ни души в темноте не видать.
Разве это благодать?

             А рыжий-конопатый где?
             Да понятно, что в воде.
             Неужели кормит раков?
             И блондин, нагнувшись в лодке буквой "Г", то бишь раком,
             продолжал неистово орать,
             на помощь кого-нибудь звать.
             А на кой ляд без толку орать,
             лишь Русалку с Водяным пугать.

Плыть, а куда? Назад или вперёд?
В кромешной темноте не разберёт.
В лодке, бедненький, уснул,
даже глазом не моргнул.

             А рыжий продолжает плыть.
             Ему перехотелось выть,
             ибо ящик пива впереди мерещится
             и рядом вобла вяленая плещется.

Темно, как у негра в огороде,
может быть, пожалуй, вроде.
Сдаётся, выбился из сил.
Эх, был бы под рукой эректосил,
мысленно выпил и закусил
и вновь набрался бычьих сил.
Вот сейчас бы
сочную бабу бы --
да хотя б на полчаса
лезгинку станцевать --  А-С-С-С-А!

              Проплыл, возможно, метров двести,
              но оказалось он на том же месте.
              очередной сделав круг,
              оба-на, и вдруг...

В воде коленом по земле,
затем рукою гребанул -- тоже земля!
Ни фига себе! Во, бля!
Ну, вообще!
Такое вот водохранилище.

              Поднялся во весь свой прекрасный рост,
              на трусах. как у Русалки, зелёный в водорослях хвост.
              Детородный орган совсем сник!
              Куда ж он, мерзопакостный, проник?
              Фаберже к носо-глотке подпёрло,
              будто кость мамонта попала в горло.

Прям, незадача: в этом месте глубина по колена.
С русской поговоркой в унисон: "Пьяному море по колена!"
Но стоит лишь немного отойти
и снова глубина -- с ума можно сойти!

              Мореплавателю крупно повезло --
              его по пьяной лавке занесло
              на не раскопанный курган --
              здесь не страшны ни шторм , ни ураган.
              Вот только жаль, девочек нет
              и как попасть в буфет?

С бодуна в хмельной голове носятся дурные мысли.
Да чтоб они, суки, скисли!
И от крика, выбившись из сил,
любитель острых ощущений и экстрима уже в который раз заголосил:
    -- Люди добрые, спасите!
       Умоляю, дорогие, помогите!
       Я щедро отблагодарю!
       С вяленой воблой ящик пива подарю!
       Вася! Где ты, сучий охламон!?
       Душу с потрохами выну вон!

О, Боже! Как же выбраться отсюда?
До раннего утра сидел, как на горбу верблюда,
пока помощь не пришла Магеллану-Робинзону,
посиневшему любителю пивка, острых ощущений и озона.
Артельные рыбаки забрали на моторке горе-рыбака,
рыдавшего от счастья хмельного чудака.

           Спорщики, встретившись, судили-рядили
           и, проведя за столом диспут, решили:
           НИЧЬЯ -- и ящик пива на двоих распили.
           Насытившись до мочеиспускания пивком, перекурили
           и потом два дня не пили.

Мореплавателю, ой-как подфартило: он приплыл на тот курган,
                который мы не успели раскопать.
Знай эту историю Магеллана мать,
по-матерински стала бы археологов благодарить и обнимать.

                ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.