Очами художника, пером поэта

От чаяний на грёзы грешные пишу я натюрморт;
С кровью смешал я краски жизни, в которых утопил комфорт.
Я, некогда желанный принц, а ныне, - жалкий басурман,
Всему виною, - паутиной из моих уст гнилой обман.
От фактов этих, непомерных великим нравом в теле дрожь...
О моих жутких похождениях молчанием в страже была ложь.

*

Игра сознания беспутного священника зашла столь далеко,
Что душу вновь распять на алтаре у Бога крайне не легко.
Поломаны весы сердечных уз, обитель счастья стал могилой,
Что, павший камнем с высока "любимый" более не милый.
Тот "светлый час" в признаниях о высшем на волне:
Чем ближе мчусь, - он набирает темп, но не ко мне.

*

Стол деревянный. Солнца лучик греет. Там жемчужина.
Мгновение спустя, - взгляд тучный: по щекам течёт их дюжина. 
Занавес спектакля был фатою. Сорван не по доброте карающей рукою.
На обрыве между тьмой и светом лишь вдвоём держаться можно под запретом.
Кисть стальная оцарапала вновь полотно былой картины,
Там, где ангел пел о вечном, - остаются чувств руины.

*

"Инвестируй вечность в этот миг, несчастный!" -
Плакал купидон, шепча "Ты над собой не властный...".
Оступился старый "мальчик", позабыв, что он не птица:
В заточении окружён он гвоздей ржавых вереницей.
Точно Иисус, - любовью окружён, позже, - Иудой подан был холодным
На растерзание бездумным, жалким и голодным.

*

Дитя эпохи с тонной масок уж знает толк в подборе красок.
Взгляд жипописца уникален, отличен от моих, презренных...
Был мнимым "идолом" спасения, теперь же, - пыль картин настенных.
Себя Я тратил без остатка, чтоб каждый миг любви был сладким...
Но что поделать, "человек"ом пришёл я в этот мир ошибкой;
Скрывал Я радость за страданием, прячу печаль я под улыбкой. 

*

Не ведая, был пухоспинкой, стал фениксом ценой иллюзий;
Глотнул я кость, вкусив начинку, - пал жертвой Я глухих конвульсий.
Дай свет очам души разбитой! Дай силы отряхнуть молчание!
Бокал любви той, неиспитой, остался там же,  без внимания.
И, коли правду Ты глаголишь, отбрось былое зло и мнения!
Вновь властелином стать позволишь,  и НАМ подаришь утешение.