За что...

Погибли лошади Вронского и Печорина

Все мы немного лошади
(В.Маяковский. «Хорошее отношение к лошадям»)

Под Вронским

Оставалась одна последняя канавка в два аршина с водой, Вронский и не смотрел на неё, чувствовал, что лошадь шла из последнего запаса; не только шея и плечи ее были мокры, но на загривке, на голове, на острых ушах каплями выступал пот, и она дышала резко и коротко. Только потому, что он чувствовал себя ближе к земле, и по особенной мягкости движенья Вронский знал, как много прибавила быстроты его лошадь. Канавку она перелетела, как бы не замечая. Она перелетела её, как птица; но в это самое время Вронский, к ужасу своему, почувствовал, что, не поспев за движением лошади, он, сам не понимая как, сделал скверное, непростительное движение, опустившись на седло. Вдруг положение его изменилось, и он понял, что случилось что-то ужасное. Вронский касался одной ногой земли, и его лошадь валилась на эту ногу. Он едва успел выпростать ногу, как она упала на один бок, тяжело хрипя, и, делая, чтобы подняться, тщетные усилия своей тонкою потною шеей, она затрепыхалась на земле у его ног, как подстреленная птица. Теперь же он видел только то, что он, шатаясь, стоял один на грязной неподвижной земле, а пред ним, тяжело дыша, лежала Фру-Фру и, перегнув к нему голову, смотрела на него своим прелестным глазом. Всё ещё, не понимая того, что случилось, Вронский тянул лошадь за повод. Она опять вся забилась, как рыбка, треща, крыльями седла, выпростала передние ноги, но, не в силах поднять зада, тотчас же замоталась и опять упала на бок. С изуродованным страстью лицом, бледный и с трясущеюся нижнею челюстью, Вронский ударил её каблуком в живот и опять стал тянуть за поводья. Но она не двигалась, а, уткнув храп в землю, только смотрела на хозяина своим говорящим взглядом. - Ааа! что я сделал! - прокричал он. - И проигранная скачка! И своя вина, постыдная, непростительная! И эта несчастная, милая, погубленная лошадь! Он повернулся и, не подняв соскочившей с головы фуражки, пошел прочь от гипподрома, сам не зная куда. В первый раз в жизни он испытал самое тяжелое несчастие, несчастие неисправимое и такое, в котором виною сам.
* * *
Для Вронского скачки важное самостоятельное увлечение, чтобы отвлечься от любовной страсти к Анне. Цель его - победить, продемонстрировав своё мастерство и качество своей лошади, одержать победу и взять приз.

Под Печориным

Я как безумный выскочил на крыльцо, прыгнул на своего Черкеса, которого водили по двору, и пустился во весь дух по дороге в Пятигорск. Я беспощадно погонял измученного коня, который, хрипя и весь в пене, мчал меня по каменистой дороге.
Я скакал, задыхаясь от нетерпенья. Мысль не застать уже её в Пятигорске молотком ударяла мне в сердце! - одну минуту, ещё одну минуту видеть её, проститься, пожать ей руку... Я молился, проклинал, плакал, смеялся... нет, ничто не выразит моего беспокойства, отчаяния!.. При возможности потерять её навеки Вера стала для меня дороже всего на свете - дороже жизни, чести, счастья! Бог знает, какие странные, какие бешеные замыслы роились в голове моей... И между тем я всё скакал, погоняя беспощадно. И вот я стал замечать, что конь мой тяжелее дышит; он раза два уж спотыкнулся на ровном месте... Оставалось пять верст до Ессентуков - казачьей станицы, где я мог пересесть на другую лошадь. Все было бы спасено, если б у моего коня достало сил ещё на десять минут! Но вдруг поднимаясь из небольшого оврага, при выезде из гор, на крутом повороте, он грянулся о землю. Я проворно соскочил, хочу поднять его, дергаю за повод - напрасно: едва слышный стон вырвался сквозь стиснутые его зубы; через несколько минут он издох; я остался в степи один, потеряв последнюю надежду; попробовал идти пешком - ноги мои подкосились; изнурённый тревогами дня и бессонницей, я упал на мокрую траву и как ребёнок заплакал. И долго я лежал неподвижно и плакал горько, не стараясь удерживать слёз и рыданий; я думал, грудь моя разорвётся; вся моя твёрдость, всё мое хладнокровие - исчезли как дым. Душа обессилела, рассудок замолк, и если б в эту минуту кто-нибудь меня увидел, он бы с презрением отвернулся. Когда ночная роса и горный ветер освежили мою горячую голову и мысли пришли в обычный порядок, то я понял, что гнаться за погибшим счастьем бесполезно и безрассудно. Я возвратился в Кисловодск в пять часов утра. На дворе у нас всё было тихо, в доме княгини было темно.
* * *
Печорин обрушивается в погоню с фатальной решимостью за внезапно уехавшей Верой.  Это кульминация «Героя нашего времени», сплетение отчаяния и безысходности, противоречивости и сложности натуры Печорина. Он рвался и погонял Черкеса, забыв о возможностях жеребца, которых не хватило «…на десять минут!». Один в степи, измотанный тревогами, Печорин «…упал на мокрую траву и как ребёнок заплакал», искренне, забыв о гордости. Он искренне привязан к Вере, не хочет её терять, понимая - она единственная, кто истинно любит его. Вера для него олицетворение наивысших стремлений и мечтаний, тех самых, которые он никогда не сможет достичь, победить в себе одиночество и внутреннюю пустоту, как достичь горизонт и преодолеть непреодолимую степь. Погоня - это метафора жажды жизни, вечной гонки за чем-то недостижимым, и трагизм ощущения разрухи и неизбежности краха всех человеческих начинаний. Потому отчаянный крик Печорина, наполненный болью и горечью. Вера для него не кратковременный роман, а долгое чувство. Цель погони Печорина за уехавшей Верой - удержать «погибшее счастье». Сознание, что он теряет Веру навсегда, вызывает непреодолимое желание догнать её.
* * *
Ps. Вера – блондинка, не тёмная шатенка, как в фильме (авторы не аккуратно читали «Героя нашего времени») и не Варвара - жгучая брюнетка с большими чёрными глазами, как на рисунке Лермонтова.
* * *
Все мы(?) немного лошади.