Что станет с зверем

(перевод Дилана Томаса «How shall my animal»)

Что станет с зверем,
Чей странный образ жил в пещере черепа,
Питая жилы радостью и мукой,
Когда падёт неукротим под стихотворный терем?
Воззванный к жизни, в белом саване таясь,
Он разъярён и пьян,
Как виноградный слизень, беснуется, как спрут,
Рычит, ползёт, бранясь
Со всей вселенной.
Небес живой атлас
Падёт ли синью в чернь иссохших глаз?
 
К чему влечёт его?
С приятелем ль лихим, скакать в ночное пламя,
Подков троянских тишь слить с быстрою пятой,
Жестокость дикую – с родными куполами?
Вдоль выжженных полей гарцующей рысцой:
Любовь – рожденье – смерть
В коротком, зыбком свете,
Пока из подземельной клети не вырвется росток.
Ликует чёрное изорванное море,
Кишки сплетаются, амфибией ползут,
Клешнями краб на венах стягивает жгут,
А бестия вскипает хриплым воем.
 
Ловцы и звери –
Мерзость и искусство, очарованье золотых крюков
На подвенечном хлебе, я с живым клубком
Из голоса и слуха без оснастки плету височную петлю
Кудрей, в пещерных лужах зверь мой колдует и грызётся,
А щупальца облизывают стены.
Прибитый там, с открытыми глазами, пьёт чашу ран и терний:
В панцире сдержать взбешённые метанья,
Омыть святою кровью, верным слогом,
Чтоб никогда не зародился зверь
И не пронзён был день свирепым рогом.
 
Глубокий вздох, холодная поверхность, острижена коварством голова:
Взлетевши в небеса, ты был сражён лекарством.
Беснуйся и бранись: ломаются столбы,
Храм рушится, обманутый любовью,
Подстреленною птицей падает святыня с высоты
И солнца, выколотые её устами.
Кустами пламенными ярость глаз пирует.
Она стрижёт дыхание твоё,
А небо тело режет – так умри!
Катись к чертям с поверженной землёй в кровавых перьях,
Ободранный, иссушенный, лежи, мой зверь.
Ты выброшен из логова тенями, ты воспарил ликующим огнём,
И, может быть, сегодня днём
Ты упокоишься в моей груди.