Сказка о страннике. начисто

сказка о страннике
Жара стоит, средина лета,
Вода в реке до дна согрета,
Повсюду видно буйство трав,
Цветёт что, свежесть всю вобрав...
ПыльнА дорога.. Кто на ней?..
Он шёл в течении многих дней,
Искал какой-нибудь приют,
Село найти--нелёгкий труд...
Одежду он протёр до дыр,
Он обошёл почти весь мир,
Не весь, но столько повидал,
Чтобы понять, что мир наш мал...
Уж вечер близок, и прохлада
Была всем тем, что было надо...
Туман в такое время--дар,
Так одру рад, кто очень стар...
Поднялся дымкой душноватой,
Что обдаёт лицо прохладой…
С реки ль поднялся иль с болот,
Теперь то кто уж разберёт?
Он налетел внезапно так,
Что превзошёл вечерний мрак,
Но сам рассеялся... И вот
Услада взору предстаёт:
Уже селение перед ним,
Оно, как долгих странствий гимн...
Как в полумраке раздерёшь
Плох дом по виду иль хорош,
Но показалось средь теней,
Где интуиции всё видней:
Дома из брёвен, там и тут,
Как будто бы его и ждут...
Дворы обширны и крепки,
Деревня близ большой реки...
По бликам на воде сказать,
Что гладь воды—пейзажа часть…
Он устремляется вперёд,
Хоть и с чела его льёт пот...
Проходит между двух столбов,
Устал, упасть почти готов…
Стучит в ближайшие врата,
Ритмично, так как никогда...
Раздался кашель и шаги,
Услышал голос:" прочь беги...
Собак спущу, возьму ружьё,
Не жду гостей, блюду своё..."
Наш путник удивился так,
Спросил: "не слышу я собак?
Не гостеприимен говор ваш,
К чему такой суровый раж?
Ну ладно рядышком приткнусь,
Чтоб не внушать вам гнев и грусть.."
Тогда звучал иной ответ:
"Не я так зол, но есть сто бед...
Дворы все так же обойди,
Отказ ждёт только впереди...
А почему? Не зол тут люд,
Но грозный дух здесь очень лют...
Приходит к нам он по ночам,
Неся с собой погибель нам...
Уйти отсюда же нельзя,
Ведь наша замкнута стезя...
Беги назад отсюда прочь,
Покуда не сгустилась ночь,
На улице его не жди,
Спеши, стемнело уж почти..."
Оторопел тут путник чуть,
Не осознав речей тех суть,
Растерянно немного даже,
Сказал, как мог сказать бы каждый:
"Диковина мне ваша речь,
Но может и она увлечь"
Вдруг двери скрип, конец речам,
Хозяин отворяет сам:
Иди суда, молчи, глупец
Или тогда тебе конец..."
Завёл в избу, закрыл засов,
Что сделал быстро и без слов...
Взял из под лавки что-то он,
То был горшок, что жижей полн...
Он окунает два перста,
Но будет дверь замест холста
Знак этой жижей начертал,
Что блеском будто бы металл,
Как краска, что густа на вид
И серебром сама блестит...
Успел едва, дух перевёл,
Как скрипнул весь дощатый пол
И воздух стал вдруг холодней,
Смотреть коль в небо, звёзд огней,
Не стало и сама луна,
Исчезла, хоть была видна...
Исчез мотыль что бил в стекло,
Как вихрем сдуло вдруг его...
Всё недвижимо стало вдруг,
Исчез любой малейший звук,
Сам воздух словно стал плотней,
Что лишь в сравнении ясней...
Но тьма немного отступила,
Что контуры всего явило,
Хоть сумраком  не назовёшь—
Мир на себя стал не похож...
Так тишина, довлела люто,
Но вот уже не абсолютна--
Снаружи приближался звук,
Не то чтоб хруст, и не тук-тук,
Шум приближался тот волнами,
Тревожный признак, самый-самый...
Хозяин дома в миг один
Развёл, разжёг скорей камин,
Он окна занавесил плотно,
Их закрывая он чем угодно...
Сказал лишь гостью: "тишина,
Подруга нам теперь одна,
Молчи до самого утра
И мне умолкнуть уж пора..."
Но любопытен гость был очень,
Чем был достаточно порочен...
Щель в занавеске помогала,
Хоть видно было очень мало...
И что же видел: тёмный двор,
Окутан мглою до сих пор,
Не долго царствовала тьма,
Всё прояснилось и весьма—
В миг проявились все черты
Возникнув, как из пустоты...
Врата раскрылись словно сами,
За ними тёмное с глазами
Неописуемого вида,
Страшней, чем сказочная гидра
Во двор уверенно вошло,
А сердце чувствовало зло,
Угрозу лютую точней,
Темнее всех ночных теней...
Тут во дворе, что с двух сторон
Кустарником различным полн
А за кустами яблонь ряд,
Заметить мог бы беглый взгляд,
Деревья словно сами гнулись,
К самой земле совсем сутулясь,
Кусты сминались, стебли трав
Легли, ковром зелёным став...
Чем ближе, тем ясней черты,
Чужды мирской что красоты,
Гротескны, явно виден тот,
Кто двери распахнул ворот…
Видны черты, как странно это,
Не надо видимого света…
Как будто тлело всё и вся,
В себе свет призрачный неся...
Лишь за порог ступил гость тот,
Как весь ясней он предстаёт,
Всё проступило, всё открыто,
Неописуемого вида.
На самом деле образ тот
Никак никто не назовёт:
Из длинных рук он соткан будто,
Не форма, змей скорее груда...
На стебельках глаза сияли,
Они чем ближе, ярче стали,
А сверху, вроде как рога,
Не скажешь хоть наверняка,
Оленьи вроде; рта не видно;
Но поступь вроде как копыта...
Склонилось существо над домом,
Наверное ему знакомым,
В окно взглянуть всё норовит,
Туда, где был просвет открыт...
Заметив безобразие это,
Куда живей порыва ветра
Хозяин дома в тот же миг
К окну с тряпицею приник,
Закрыл прореху, словно течь,
Чтобы последствия пресечь...
На гостя лишь взглянул сурово,
И отвернулся молча снова...
На утро, как пришёл рассвет,
Хоть петухов, как слышно, нет,
Стал воздух лёгок и теплей,
С ночным в сравнении, как елей...
Страх миновал, ушло назад,
То, чей в окне был ночью взгляд...
Исчезла краска на двери—
Всё чисто, только посмотри...
Огонь доел остаток дров
И уж погаснуть был готов...
Хозяин с гостем говорили,
Кто здесь откуда, о той силе,
Что по ночам бывает тут,
По имени что не зовут...
С утра хозяин был речист,
Но как-то тороплив и быстр
"Коль воротился б ты назад,
То дома б был и был бы рад…
У нас уже бывали гости,
Те, что ушли, не на погосте…
Ох, редкий ты у нас тут зверь,
Теперь, как мы… Живи теперь…
Что за напасть, я свой рассказ
Поведаю один лишь раз…
Давно, уж пару сотен лет,
След в памяти почти что стерт,
Был прост наш быт, как и у всех,
Молитвы устремляли вверх,
Торговля, урожай, дела,
Жизнь эта даже весела...
Скот, поле, дом... В пыли дорога...
А надо ли крестьянам много?
Но впрочем, надо... Обнаглей—
И мало прежних уж полей...
Леса мы начали рубить,
Явив недюжинную прыть,
Селение ширилось и вот
Событий новый поворот...
Когда-то лес чтил наш народ,
Но стало все наоборот...
Как старый люд то молвил нам:
Забыли всё, позор и срам,
Природа мать, даёт, берёт,
Она источник жизни вод...
А древо—символ, божество,
И надо почитать его...
Связь жизни плотской с духом в нём,
Венчает ночь что с новым днём...
О дереве особый сказ,
Придание древнее у нас:
С природы духом с давних пор
Был у народа договор,
Благоволения немало
Стихия нам предоставляла,
А мы природу почитали...
И словно не было печали...
Обряды были, жертвы были,
Как говорится или, или...
Чем больше надобно чудес,
Чтоб дали небо, поле, лес,
Река и прочее другое
Во имя жизни и покоя,
Тем жертва эта тяжелей,
В лес отводили мы людей
И оставляли просто там,
Что дальше, я не знаю сам...
Но поговаривал всё ж люд,
Что всё совсем непросто тут,
Людей так много там исчезло,
Став частью этого же леса...
Но вера в это всё угасла,
Исчезла, как в лампадке масло...
Жертв к древу не водили более,
Так урожай давало поле,
Потом крестились и так далее...
Мы, как и все в округе стали...
А древо то срубили мы,
Считая, что теперь умны
И суеверий прежних нить
Пора обрезать и забыть...
Тот день запомнили мы всё же,
Об нём все сожалели позже...
Топор в ствол трудно проникал,
Как будто прочностью был мал,
Удар же каждый гулок столь,
Что с громом лишь сравнить изволь,
Как будто в небе было эхо…
Конечно, было не до смеха...
Весь день аж с самого утра
Стук слышан громкий топора,
Причем отнюдь не одного,
Шло дело крайне не легко...
Сгустились тучи, говорят,
Был без дождя ядрёный град,
Поднялся ветер, гнал что прочь,
Как будто днём сгустилась ночь...
Так непогода бушевала,
Что наломала дров немало...
Какая уж теперь работа,
Во двор ходить аж не охота,
Тем более средь леса тут,
Где пляс стихии паче крут...
Вернулись мужики домой,
Погоде подивясь чУдной...
Не угодили леса силе,
Как старики то говорили,
Теперь беды жди, выйдет худо...
Насколько, знать могли откуда?
Но угадали старики—
Хоть удавись, а хоть беги…
И кто бы мог, заранее знал,
Какой нас вечером аврал
Неописуемый всех ждёт...
Попал, как в ощип кур народ…
Шестая часть нас уцелела,
Но коль природа б захотела,
Погибли все... Не ураган
Губил людей, хоть был и рьян...
Из уст в уста молвы рассказ
Дошёл конечно лишь до нас...
Но видел ты и знаешь сам
Что верить стоило б глазам...
Ну как в окне в щель поглядел?
Ты очень глуп? Ты очень смел?
Так вот, в вечерний поздний час…
Вчерашний помнишь ты сейчас?
Когда утих весь ветерок,
Шатал что крыши, потолок,
Так избы потрепал по чёлке,
И щепок надербанил столько...
Явился, как намедни, тот
Кого почти забыл народ...
Народ по избам, порешили,
Что духов гнев был в ветра силе,
На этом вроде бы и всё,
Сказал нам слово дуб своё,
Рубили мы что этим днём...
Но леса бог жил видно в нём...
Всё было так же, выдел ты
Лихие признаки беды...
Вошло в селение существо,
Нет слова, чтоб звать его,
Врывалось оно в двери, окна,
Хоть щель, дыру, куда угодно...
С людьми творилось... Что сказать,
Об этом лучше умолчать...
Наутро меньше было нас...
Но свет надежд тогда угас,
Когда собрав с собою скарб,
Детей своих, а с ними баб,
Да стариков, а как без них,
Мы из домов бегом своих,
Покинуть прежние края,
Рванулись... Слышал это я
Из уст покойного отца,
Всё, от начала до конца...
Так вот, неведомо откуда,
Явилось эдакое чудо,
Вокруг туман встал, слепо око
Уже вблизи, чего ж далёко...
Брели почти что наугад,
Так вышло, что пришли назад—
Туман рассеялся и вот,
Мы у своих стоим ворот,
Мы пред селением своим,
Вновь от него к нему бежим...
Пытались мы уйти опять,
Раз может семь, а может пять...
Но получалось вновь, как прежде,
Наперекор любой надежде...
Тогда нашлись средь стариков
Три знатока былых веков,
Стары, сколь лет не скажешь им,
Они нам языком простым
Сказали что же делать нам...
И по лугам, и по холмам
Пошли мы к срубленному древу,
Уж лучше б, так сказать, налево...
О, что творилось там вокруг,
Ты просто не поверишь, друг...
Всё изменилось, тут трава,
Травой назвалась бы едва...
Ну ладно баек, смысл в том,
Что соком пня пометить дом,
Причём не просто, символ тот
Давно, хоть знал, забыл народ...
Тот символ-- имя божества,
Что произносится едва...
Откуда сок же есть у пня,
Вещать нет жажды у меня,
Увидишь всё, узнаешь сам,
Пример, что делать, я подам…
С тех пор спасаемся, живём
Ночью в аду, в предадии днём…
Такой причудливый заквас
Тут получается у нас,
Чтобы спастись, должны признать
Мы сущности пришедшей власть...
Как ночь, оно приходит к нам,
И как наверно понял сам,
Кто без защиты, тех берёт,
Как грешников поганых чёрт…
Не целиком, оставив плоть,
Всю изничтоженную хоть…
А под защитой крепок дом,
Спасаться ночью лучше в нём…
Так неизменно и идёт,
Сказал бы я, из года в год…
Ведь время замерло, как будто,
Хоть часу поводырь минута,
Безвременье у нас настало—
Годов ли много или мало
Должно пройти, не настаёт
У нас зима и новый год...
И осени у нас тут нет
Уже не знаю сколько лет...
Чего едим? А ходим в лес,
В амбарах хлеб давно исчез..."
Всё выслушав, молчал пока
Пришедший сам из далека...
Вздохнул и ухмыльнулся он,
Гоня дурные мысли вон,
Поскольку не было других—
Ум сморщился почти что в жмых...
А за окном уж рассвело,
Зашевелилось всё село...
Сказал в конце тот, чей был дом:
" Меня звать можешь ты Петром...
А самого как величали?
Хоть представляются в начале..."
"Я, Николай..." сказал он лишь,
Как Пётр юркнул словно мышь
В дверь вышел, крикнув на ходу,
"Пойдём отсрочивать беду,
Ну, поживее же давай,
Потом вздремнёшь же, Николай..."
--"Куда идем?" --"Да как куда?..
Язык чесал ведь неспроста...
Вон, видишь, потянулся люд...
Куда и мы они идут...
Все к пню заклятому идём,
Спасам каждый раз свой дом,
А в нём, конечно же себя...
Всё вспомнил, память теребя?"
И вереница из людей
Шла через лес, среди полей,
Опять деревья и кусты,
Что видом слишком не просты:
Спиралью ствол, а ветви вниз,
Что до земли аж добрались,
Трава росла, как невпопад,
Чудного видел много взгляд...
Чем дальше, тем мрачнее лишь,
Умолкли птицы, скрылась мышь,
Букашек нет, грибы хоть есть,
Их много, трудно даже счесть...
А вот идущий тут народ
Имел куда скромнее счёт...
Людей тут сотни полторы,
А быть могло ну хоть бы три,
Ну если судя по домам...
Шли друг за другом по пятам...
Шли молча, был с котомкой каждый...
А лес вокруг чудной и страшный,
Всё гуще только и темней...
Шла по тропинке цепь людей,
Но странных трав вид и стволов,
Их не пугал, Хоть был каков...
Часа уж три, как шли они,
Шаг сбавить чтобы тут--ни-ни...
Тропа всё Уже, по уму
Тут в самый раз по одному
Идти, смиряя каждый шаг...
А по-другому здесь никак...
Не видно чащи, что темна,
Как и в пруду не видно дна;
Густы тут заросли куста,
В просветах видно иногда,
Как огоньки или глаза,
Видны, пугая, как оса,
Опасность в них, иглы острей...
Но не видать пока что пней...
Не удержался Николай,
Вопросов было через край,
Спросил в полголоса Петра:
"Прийти уже ли не пора?
А что тропинка столь скудна,
Видать не хожена она?
А что молчим, А что в лесу?
Скажи, в котомке что несу?"
Тут Пётр так взглянул в ответ,
Что сам молчания обет
В рот Николаю будто влез,
Вопросов список сам исчез...
А в чаще вдруг раздался рык,
К какому мало кто привык...
Потом стон сдавленный и хрип...
Похоже, кто рычал осип...
Со стороны же со второй
Раздался плач, раздался вой...
И зашуршало там и тут,
Прогнав оставшийся уют...
Но вот пришли и вроде встали,
Зайдя в чащобы страшной дали...
Там камня два, что впереди,
Лишь между ними проходи,
По одному туда, оттуда,
Хоть и протискиваться трудно...
Вот подошёл и их черёд,
Вот Пётр меж камней идёт,
Рукой махнул, мол, ты за мной
А там, как будто мир иной:
Коль взглянешь вверх, то вид небес
Идёт с привычным всем вразрез,
И цвет его, где предстаёт
Чужого солнца лишь восход,
И будто новая луна, что и померкнуть
хоть должна,
Но явно всё ж видна очам,
Светлей, чем наша по ночам,
Крупнее нашей той луны,
В чьей власти грёзы все и сны...
Оттенок неба зеленее,
Здесь бирюзовый он скорее...
Поляна в меру велика,
В двора аж три, наверняка...
Вокруг скалистые столбы,
Как великаны, что слЕпы...
Трава узорно витиевата,
Кругом цветы, красней граната,
Сколь незнаком их глазу вид,
Не в силах их воспеть пиит...
Ручья там из под валуна
Бегут неспешно сразу два:
Налево тот, что посветлей,
Течёт, блестя водой ручей,
В нём свежесть будто бы живёт,
Но нету жизни среди вод...
Правей второй, темнее он,
По виду, словно дымом полн...
А вот и пень, здоровый пень,
Что корчевать бы было лень...
На сруб он серый, как металл...
Был ли таким иль может стал?..
А по коре и по корням
Напоминает дуб он нам...
Вот Пётр встал, глаза закрыв,
Как крылья расставляет гриф,
Раскинул руки, свёл их вновь,
Надулась словно в жилах кровь,
Открыл глаза и шаг вперёд,
К ручью вдруг левому идёт,
Достал он из котомки чашу,
Черпнул до края почти даже,
Вновь перед пнём, его полил,
А сам как будто бы без сил,
Дрожит рука, в поту весь лоб,
Глазами только хлоп да хлоп...
Но вправо шаг, ручей второй,
Черпнул и словно вновь живой,
Тверда рука, и пота нет,
Назад шаги вновь след аж в след,
Вновь перед пнём и воду льёт...
Со лба уже не каплет пот...
Убрал он чашу, нож достал,
Руки касается металл...
Рука порезана и вот
Её на пень поверх кладёт...
Но странно дело--где же кровь,
Коль приглядеться уже вновь?
Пень кровь впитал, пореза нет,
Что на руке исчез и след...
И исцелённою рукой
Достал он чашу в раз второй...
Сочится пень, сколь странный сок,
Его бы с ртутью спутать мог,
Но жиже всё таки, смола
Казаться гуще бы могла...
Но снова чудо, струи сока,
Его объёмом ведь немного,
Текут лишь в чашу аккурат,
Петра при том спокоен взгляд...
На том окончен ритуал,
Он чашу полню набрал...
Черёд дошёл до Николая,
Шагнул, что делать сам не зная...
Закрыл глаза... Что перед ним?
Гротеска мог бы спеть лишь гимн...
Он зряч с закрытыми очами,
Как будто сам в бездонной яме,
Бурлит пространство, видно в нём
Как трАвы сходны здесь с огнём,
Зелёным пламенем объят,
Движение всюду видит взгляд...
Раскинул руки и летишь,
Глотая ветер только лишь...
Сам не хотел, но руки свёл,
Как крылья складывал орёл...
Открыл глаза изо всех сил,
Как будто из пучины всплыл...
Да, страшен первый ручеёк,
Прельстить что чистотою мог--
Дыхание, силы отняла
Простая чистая вода,
Второй ручей наоборот,
Он силы будто бы даёт...
Когда свою он резал руку,
Не боль он ощущал, не муку,
Тут ощущений словно нет,
А из пореза льётся свет...
Сок ощущался лёгким чем-то,
Как объяснить не знаю это,
Не ноша будто, но даёт
Стремление двигаться вперёд...
Так Николай с Петром обратно,
Вернулись, очень аккуратно
Свои две чаши донесли,
Хоть шли из эдакой дАли...
А дальше самый разный быт,
Каким бывает день убит...
Охота, ягоды, грибы,--
Для тех, кто телом не слабЫ...
По дому, по двору работа,
Пусть и работать не охота...
Вздремнуть бы было в самый раз...
И Николай заснул сейчас...
Проснулся от того, что Пётр
Его ногой пинает одр...
А на дворе уже стемнело,
Уже понятна суть и дело...
Закрыли окна, дверь закрыли,
Как говорится нервы взвыли,
Страх ощущался, что вот-вот
Недобрый дух суда придёт...
Вот Пётр сам даёт урок
Чтоб повторить и гость всё смог--
Начертан знак, горит очаг,
Момент последний, вот, иссяк...
И началось, лишь слышат уши,
Что затаится будет лучше...
Поспать бы время до утра,
Ведь, как казалось, уж пора,
Но гонит сон с очей пока
Всё зла незримая рука...
Прошёл день следующий не плохо,
Весь предсказуем без подвоха,
И день потом, и день за ним,
Один другим вперёд гоним...
Всё бы нормально, только вот,
Событий слишком замкнут ход,
Весьма занятные детали
То там, то здесь вновь представали:
Грибы и ягоды растут,
Что их искать обычно--труд,
Им время надобно для роста,
Найти с разбегу так не просто...
Но новый день и всё как было,
Природа там же их взрастила,
Всё тот же самый боровик,
Что крепок, пышен и велик
На том же холмике опять
И завтра будет здесь стоять...
Вот земляника на поляне,
И здесь уверенность заранее,
Вчера её собрал, но вот
Она сегодня предстаёт...
Всё то же, на местах своих,
И не меняя даже их...
Вчера сломал какой-то куст,
Запомнил его звонкий хруст,
Но ныне цел он, погляди...
Да, неизменность тут в чести...
И тот же зверь и та же птица,
Что можно снова лишь дивиться...
Жаль, что в деревне всё не так,
Любой ресурс, что там иссяк
Не восстановится отнюдь...
То, что ушло, нельзя вернуть...
Росла тихонько детвора,
Что, глянь, стать взрослыми пора,
Старели люди и дома--
Здесь бренность предстаёт сама...
И некуда бежать отсюда,
Тебя вернёт обратно чудо...
И приуныл наш Николай,
Устал душой, аж через край...
Там, через дом, жила девица,
Он ей в любви хотел открыться,
Потом подумал-- "а зачем?
Детишек нет и нет проблем...
Обречь их на преддверие ада?
Уж лучше ничего не надо..."
А ей он тоже был ведь мил,
Хоть мимо просто лишь ходил...
Они по взгляду ведь друг друга
Всё понимали и без звука...
Опять был день, прошла вновь ночь,
Бояться было уж невмочь...
Да жизнь прожил почти без страха,
А здесь-- зашуганная птаха...
Тут выход нужен, как бы вдруг
Порвать порочный этот круг...
Во сне увидел он ответ--
Во избавление от бед
Самопожертвованием лишь,
Мол, ты проклятие сокрушишь..
И вот момент, где ритуал
Добытой чашею венчал...
Он сделал то, что сон велел...
Рисковый Николай, был смел...
Он сам ту чашу пригубил
Хоть вкус ядрёней был, чем ил...
Скрутило внутренности в миг,
Ко пню он телом всем приник...
Сиянием синим, дымкой будто
Покрыло пень одноминутной,
Сам Николай весь в пень тот врос,
Нет тела, кожи и волос,
Одежда, покрывая тело,
Исчезла, будто бы истлела...
Сияние ширилось, пень тот,
Как было видно, вверх растёт...
Вокруг был вихрь, ветра пляс,
Но тише он, исчез сейчас...
Сияние вроде как угасло,
И взору тут предстало ясно,
Что дуб тот цел и невредим,
Топор как не встречался с ним...
Все те, чья чаша уж полна,
Как опустела вдруг она
Увидели, велик был страх
В деяниях их, как и в сердцах...
Метнулись все обратно... И
Увидеть древо то смогли...
Были свидетели того,
Как это сделаться смогло...
И вот, в деревню все бегом,
Гонимы будто бы врагом...
Все по домам, сгустилась ночь,
Страх людям уж терпеть невмочь...
Но время шло, не наставало
Всё время страшного аврала...
Прошла ночь тихо, утро вот,
Стоит зарницей у ворот...
С тех пор не мало лет и зим
Являлись безмятежно им...
Узнали и в какой же век
Их день грядущий ныне вверг...
Вот смотрит Пётр, что за чёрт,
Летит средь неба самолёт...
Не знает он, что та за птица,
Осталось только удивиться...
А люди ходят к дубу снова,
Неся молитв старинных слово...
И поговаривают лишь
Что птицу в кроне разглядишь,
Обычно птиц там не найдёшь,
А тут, ишь сокол, как хорош...
Ещё случалось по ночам,
Как говорят, то тут, то там
То у ворот, то у сарая
Видали будто Николая...
Но позовёшь и он исчез,
Последним став из всех чудес...