Папа

У детской хрупкой колыбели
Стоял мужчина доброго лица.
У детской, краткой колыбели
Смотрел он в р[о]дные глаза.

Не матери, не братьев, не сестёр
Не знала детская рука.
И лишь одно питало радостный мотор —
Любовь и искренность отца.

Отец был рядом в снежную пургу,
Он вёл его через ухабы.
Отец рыл ямы, был в снегу,
Но не показывал свои сквозные раны.

Когда сынок разбил колени,
Когда заплакал с горяча,
Всегда он знал, что нет и тени,
Которые сломали б дух отца.

Прошла зима, за ней и лето подоспело,
Настала кругом маета.
И жизни время просвистело
Под тихий, жадный хруст огня.

Всё поменялось в этом мире —
У сына новая семья,
У неба — тусклые цвета
Всё поменялось в этом мире…

А впрочем, рад ребёнок:
С женой встречает он рассвет,
С детьми он лепит пластилин,
На выходных — друзья, фуршет.

Вращается судьбы весёлый диск,
Повсюду вопли, крики, писк.
Теченье уносит непокорных,
«Судьба» сковала незаконных.

Но всё же… Иногда, вдали
От праздной и семейной суеты,
Ребёнок, утопая в одиночной тишине,
Положит два цветка:
«Спасибо, папа…
Я люблю тебя…»