Реквием по скрипке

 
В пустой гостиной догорали свечи,
Два силуэта замерли в дверях.
Слова любви, что прежде грели плечи,
Теперь горчили пеплом на губах.

Они молчали. Холодно и строго
Рвались мосты, что строились годами.
А в стороне, у самого порога,
Рыдала скрипка скрытыми слезами.

Она лежала в бархате футляра,
Как в тесном гробе, брошенном во тьме.
Для них она была частицей дара,
Отрадой в самой затяжной зиме.

Но лак её, под лунным светом бледный,
Вдруг помутнел от капель соляных.
То пел не звук — то выл металл победный,
Оплакивая и мертвых, и живых.

Она стонала, хоть к ней и не касались,
Вибрировал внутри «души» остов.
Ей чудилось, как струны обрывались —
Тончайшие волокна из всех грехов.

Она ведь помнила, как в унисон и страстно
Они дышали под её мотив,
И как мелодия была над ними властна,
Сердца в единый узел закрутив.

А нынче — тишина. Страшней обстрела.
Удар двери — и мир, как будто пополам.
Внутри как будто скрипка прогорела,
Свой голос поднося к чужим стопам.

Стекала канифоль, как пот кровавый,
По грифу, что привык к теплу руки.
Разлука стала горькою отравой,
Сжимая глотку музыки в тиски.

Смычок застыл — безжизненная трость,
Не в силах больше вызвать резонанс.
В этом союзе он теперь лишь гость,
Проспавший свой последний в жизни шанс.

Она молчит. Но в каждой древесной поре
Застыл тот крик, что некому разлить.
Бывает так, что в жизненном миноре
Уходят люди … А, инструмент — не может жить.