Они ушли, чтоб мы спокойно жили

Когда в семье мальчишки подрастают,
Им с детства запрещают даже плакать.
Не то чтобы совсем уж запрещают:
Ну, с мамой можно, по-другому с папой.

"Так ты ж мужик!
К чему вся эта сырость?
Ты ж будущий солдат! А это значит,
Ты должен сильным быть,
Чтоб не случилось!
Защитники – они, сынок, не плачут".

И я смотрю огромными глазами на папу:
Папа сильный, он всё может!
Я тоже таким буду, я же знаю:
Раз я мужик, то плакать мне негоже.

Пыхтя, кручу болты, хоть очень сложно,
А папа между делом наблюдает:
- Ты молодец, сынок! Всё ж, осторожно.
Ух, гордость за себя аж распирает!

Потом война. Я должен, я ж мужчина,
И я в строю, раз Родина призвала.
Я раненый, я истекаю кровью,
А в мыслях: только б мама не узнала.

Я буду жить, я сильный, веришь, папа!
Враг отступил, мы справились с задачей.
Мой друг убит. Я плачу, хоть и помню:
"Защитники – они, сынок, не плачут".


И снова в бой. Я отомщу за друга.
Он был как брат, а это дело свято!
Я помню ту отцовскую науку,
Он говорил, а я в душе "припрятал".

"Ты должен сильным быть,
Чтоб не случилось..."
Но здесь война. По-разному бывает.
Сегодня мне деревня ночью снилась
И будто мама у крыльца встречает.

Я к ней бегу, хочу обнять покрепче,
Сказать, что я люблю, что я скучаю!
Но кто-то с силой взял меня за плечи,
И почему-то к маме не пускает.

…Над Кенозерьем ветер гонит тучи,
И озеро во всю уже буянит.
Но это не беда, куда страшнее,
Что тех мальчишек нет уж больше с нами.

Хоть сырость разводить отцу негоже,
Мужчины тоже плачут, уж поверьте.
Когда нет сил, тогда, наверно, можно,
Когда на небеса уходят дети.

Они ушли Героями посмертно.
Гордимся ими. Мы их не забыли.
Простые пареньки из Кенозерья.
Они ушли, чтоб мы спокойно жили.