забытый на орбите

Я умер с утра в своей старой, остывшей квартире.
Не крикнул —
лишь выдох короткий упал на паркет,
и в трещине потолка, в неподвижном немом эфире
застыло сознанье, как спутник, забытый меж лет.

И тело молчало, и мир не сменил выраженья,
звенела в ушах тишина ледяною струной,
а жизнь за окном, без трагедии, без удивленья,
шуршала листвой, провожала рассвет за стеной.

Вот чашки забытой смолистое дно на столе,
вот тени ползут по обоям, стирая следы...
Казалось, что кто-то почует меня в полумгле
и вздрогнет,
спросив у густой тишины: «это ты?»

И понял я вдруг, уходя в бесконечность блуда,
что жил, как сквозняк меж чужих, незнакомых дверей.
И смерть — это та же пустая и пыльная груда,
но без ожидания писем и новостей.

А после — лишь свет, непосредственный, без изъяна;
разлитый повсюду бездонный и вечный покой.
Но я оставался в тени, из угла дивана
я видел весь мир — неприкаянный, и…
не мой.